Валютные сражения в 1930-е и сегодня

Абэ выбирает себе нового приятеля для игры в пессимизм, а Драги лезет из кожи вон, чтобы уговорить евро снизиться, избегая при этом конкретики. Не остается никаких сомнений в том, что валютные войны набирают темп и становятся агрессивнее с каждым днем, не зависимо от того, какого рода наигранную чушь несут нам политики и банкиры, выступая на публике. Япония резко изменила правила игры, начав открыто проводить агрессивные политические интервенции (очень интересно, как они будут выкручиваться на предстоящем заседании Большой Двадцатки) - можно подумать, что слабая иена -  основа основ всей стратегии по возвращению конкурентоспособности этой экспортно-ориентированной экономике. Как бы там ни было, это событие внесло коррективы в характер взаимодействия центральных банков в развитых экономиках, добавив в общую картину новый элемент - конкурентную девальвацию. В последний раз полномасштабная мировая валютная война была в начале 1930-х годов. Аналитики Morgan Stanley освежают в памяти уроки истории, вспоминая, как это было, и делая выводы, исходя из последовательности событий. В этой войне есть вполне конкретные победители и побежденные, а также преимущество первого удара.

Назад в 1930-е? Валютные войны - как это было. Каким образом разворачивались боевые действия в ходе валютной войны 1930-х годов?

Когда началась валютная война, мир находился в состоянии Великой Депрессии и жил по законам Золотого стандарта (многие аналитики считают, что именно золотой стандарт привел к таким плачевным экономическим последствиям). В рамках Золотого стандарта стоимость валюты привязывалась к цене на этот драгметалл, не давая стране возможность печатать деньги в неограниченных количествах. В противном случае, люди просто начнут менять бумажки на золото (или на другую валюту, привязанную к золоту). Кроме того, это жесткое "правило" лишило политиков гибкости в вопросах сглаживания последствий внешних потрясений для их экономик. Именно по этой причине Великобритания вышла из игры, став катализатором для целой серии событий: 

• Девятнадцатого сентября 1931 года британский фунт вышел из системы Золотого стандарта. Он обесценился по отношению к золоту и, соответственно, к валютам "золотого блока" (то есть, к тем, которые все еще были привязаны к этому металлу). Обстоятельства, предшествовавшие этому событию, и его последствия ощутили во всем мире. 
• Незадолго до девальвации, в июне и июле 1931 года, обанкротился один крупный австрийско-немецкий банк, что привело к введению контроля над потоками капитала в обеих странах. Эти меры защитили экономики в краткосрочной перспективе, но усилили страх перед будущим британской валюты и самого Золотого стандарта. 
• После девальвации фунта из системы Золотого стандарта вышли Норвегия и Швеция. Это было 29 сентября. На следующий день их примеру последовала и Дания.
• Экономика США и других стран "золотого блока" резко лишилась конкурентоспособности, объем экспорта стремительно падал. В конечном счете, в январе 1934 года Конгресс США принял "Закон о золотом резерве", национализировав таким образом, золото на счетах в коммерческих банков, и монетизировав его, выдав им взамен золотые сертификаты, которые можно было использовать в качестве резервов в ФРС. Более того, этот закон обуславливал девальвацию доллара против золота. 
• Другие страны золотого блока, как и США (Франция, Германия и ряд других государств) также страдали от потери конкурентоспособности и разваливающегося на глазах экспортного и производственного секторов. К 1936 году они тоже отказались от Золотого стандарта.

Какие уроки можно извлечь из событий 1930-х годов?

 Мы сделали три наиболее актуальных для сегодняшней ситуации вывода:

Урок первый: Как и в любом кризисе события развивались и будут развиваться нелинейно, под влиянием, в первую очередь, внутренних факторов. Главной причиной девальвации британского фунта стала болезненно высокая безработица. Да, рынок труда пребывал в тяжелом состоянии уже довольно продолжительное время, но паника началась за несколько месяцев до девальвации.

Урок второй: Рынки жестоко карают за политическую невнятность. Нет нужды говорить о том, насколько резкими были колебания валютных курсов в странах, решившихся на девальвацию. Однако когда первый шок прошел, все прелести экономического и рыночного давления вкупе с политической неопределенностью на себе ощутили именно страны золотого блока. Инвесторы уже не думали о том, будут ли они вынуждены последовать примеру остальных, они были в этом уверены. Теперь их интересовало, когда это произойдет. 

Урок третий: Те, кто сделал шаг первым, выиграли за счет золотого блока, эффект политики "разори соседа". С экономической точки зрения, резкое улучшение конкурентоспособности стран, отказавшихся от золотого стандарта в первых рядах, поставило их в более выгодное положение по сравнению с теми, кто держался за режим до последнего. На графике показано, что к 1935 году объем промышленного производства в Великобритании и Скандинавских странах значительно улучшился, тогда как экономики золотого блока (Франция и Германия - даже не смотря на то, что последняя ввела контроль над потоками капитала) испытывали серьезные трудности. К моменту своей капитуляции они уже сильно отстали, уступив немало позиций по всем направлениям своим более удачливым конкурентам.

Может ли это случиться снова? Мы имеем дело с историческим прецедентом, следовательно, нам нужно учитывать не только сходства, но и отличия текущей ситуации от него.

В чем разница? В отличие от эпохи Золотого стандарта, большинство валют сейчас являются частью системы гибких валютных курсов, поэтому такие резкие колебания, как в 1930-х, маловероятны. Более того, серьезные побочные риски, способные повлечь за собой столь резкие политические реакции еще несколько лет назад, сейчас существенно снизились.

В чем сходство? Локальные причины и последствия в стиле политики "разори соседа". Несмотря на то, что политики сражались при помощи валютных курсов, события 1930-х годов своими корнями уходят в локальные проблемы отдельных государств. Как уже упоминалось выше, Англия страдала от мучительно высокой безработицы и, чтобы облегчить свою участь, отказалась от Золотого стандарта. В итоге, началась конкурентная девальвация, которая, в свою очередь, тоже представляла собой реакцию политиков других стран, направленную на защиту своих экономик. Вот и сегодня  процесс конкурентной девальвации может быть запущен внутренними факторами. В связи с этим, желание японских политиков оживить инвестиционные потоки в свою экспортно-ориентированную экономику, вероятно, означает, что иена будет играть во всем этом важную роль. Однако, согласно прогнозам, в ближайшем будущем сохранится вялый мировой спрос, поэтому восстановление экспортного сектора Японии на фоне девальвации иены, скорее всего, будет происходит за счет других экспортеров - прекрасный повод для контрмер, направленных на сдерживание чрезмерного ослабления иены. Эти отрицательные последствия по своей сути аналогичны политикам разорения соседа образца 1930-х годов.

 Если это произойдет, какие есть варианты развития событий?

Далее мы приводим последовательность событий, которые могут наступить с относительно высокой степенью вероятности, и которые уже попали в поле зрения инвесторов:

• Отправная точка: Японские политики изначально следуют согласованному плану рефляции японской экономики, при этом слабая иена является важным условием укрепления экспортного сектора.
• Крупные Центробанки продолжают ослабление монетарной политики ...ЕЦБ и/или ФРС продолжают ослабление монетарной политики из-за ухудшения финансовых условий. В случае с Еврозоной, укрепление евро или характерное для Европы увеличение рисков могут стать реальной причиной ужесточения финансовых условий. В случае с США фактором риска будет перспектива падения с фискального обрыва и конфронтация в Конгрессе по вопросу долгового лимита. 
• ...а развивающиеся экономики вводят контроль над потоками капитала: Не в восторге от притока горячих денег и ослабления иены, некоторые страны азиатского региона и Латинской Америки вводят контроль над потоками капитала.
• Японские политики реагируют на рост иены: Чтобы гарантировать конкурентоспособность своему экспорту, политики Японии предпринимают дополнительные шаги для ослабления иены.

В этой цепи событий нет ничего нового, однако, она наглядно демонстрирует, по какому сценарию может пойти валютная война.

Где мы сейчас?

Главная переменная в изложенной выше последовательности событий - это реакция японских политиков. Если слабая иена действительно является неотъемлемой частью их планов, и если они намерены во что бы то ни стало поддерживать ее в таком состоянии, то угроза валютной войны резко возрастает. Инвесторы уже не задаются вопросом о том, будут ли развивающиеся страны реагировать на сложившуюся ситуацию. Теперь их интересует, когда они начнут действовать. В то же время, в США и Еврозоне сохраняются краткосрочные риски, равно как и вероятность расширения монетарных стимулов. В развивающемся мире конкуренты японских экспортеров и соседних, азиатских стран, могут использовать в разных сочетаниях вербальную и валютную интервенции, контроль над потоками капитала и, с меньшей долей вероятности, снижение процентных ставок. Наши аналитики полагают, что наиболее остро проблема будет стоять в Корее и Тайване, поэтому здесь политики задействуют все средства: вербальную интервенцию (уже потихоньку применяется), интервенцию на валютных рынках и контроль над капиталом. Сокращение ставки в условиях стремительного развития экономики может ускорить процесс и спровоцировать еще больший приток горячих денег и укрепление валюты, вместо ожидаемой девальвации. Если иена обойдется без резких движений, Китай отделается легким испугом, потому что он напрямую не конкурирует с японским сектором электроники и автомобилей. И все же, в условиях валютной войны медленный USDCNY может сыграть с конкурентоспособностью злую шутку. Не стоит забывать, что другие страны развивающегося блока, помимо Азии, также обеспокоены укреплением своих валют. О возможных действиях со стороны политиков азиатского региона пока только говорят, а вот в Латинской Америке некоторые уже перешли от слов к делу. В отличие от развивающейся Азии, Латинская Америка сбавляет обороты, что дает ей прекрасный повод для снижения ставок. Совершенно очевидно, что недавнее снижение ставки в Колумбии было связано с укреплением песо. Наш экономист в Мексике полагает, что страх перед валютной войной заставил Банк Мексики развернуть свою монетарную политику на 180 градусов - буквально несколько недель назад. В Перу проявили недюжинную изобретательность: вместо традиционной валютной интервенции, они объявили о том, что будут выкупать свои международные облигации и выпускать вместо них деноминированные в национальной валюте. Даже Чили - одна из наиболее стабильных и развитых экономик региона - обсуждает структурные реформы в ответ на укрепление валюты.

Выводы: мы не считаем валютную войну своим основным сценарием развития событий, однако, действия японских политиков значительно повышают вероятность специальных мер, направленных на поддержание слабости иены, что приближает нас к валютной войне. Опыт 1930-х годов показывает, что валютные кризисы такого размаха, как правило, обусловлены локальными проблемами, и оставляют после себя победителей и проигравших. Политики в развивающихся странах уже готовятся к тому, чтобы вовремя нанести контрудар и остаться со щитом, а не на щите. Однако пока все зависит от Японии.

Выйдет ли Великобритания из ЕС?

Британский премьер-министр Дэвид Кэмерон на днях заявил, что выход Великобритании из ЕС - "Brexit", как уже окрестили этот потенциальный шаг, - может стать темой референдума в Соединенном Королевстве. Западная пресса комментирует эту новость и реакцию других государств.

"Премьер-министр Нидерландов в Давосе: выход Великобритании из ЕС - катастрофа, которой не случится" - таков заголовок дает The Christian Science Monitor. Франция и Германия заявляют, что Британия не может быть членом ЕС на каких-то собственных, выгодных ей условиях, напоминает журналист Пол Тейлор (Reuters).

Нидерландский премьер Марк Рутте высказался более сочувственно, считает автор. Рутте сказал, что разделяет многие из задач, поставленных Кэмероном для пересмотра отношений с ЕС. "Великобритания должна состоять в ЕС: это в интересах самой Британии и Европы", - сказал Рутте в интервью телеканалу Reuters Insider. При этом он не верит, что она может покинуть ЕС ("если это случится, произойдет катастрофа").

"Рутте - один из основных союзников Кэмерона в борьбе за расширение свободы торговли и либерализацию рынков", - напоминает издание. Он ратует за реформы в ЕС, так как нужно возродить конкурентоспособность экономики, снизить расходы на управление ЕС, принимать решения на максимально низком уровне государственных органов.

Рутте призвал ЕС фокусироваться на сферах, где роль Евросоюза выгодна: это совершенствование внутреннего рынка, новые соглашения о свободе торговли с США и Японией, открытость рынка энергоносителей, свобода сферы услуг внутри ЕС.

"Согласно опросу, большинство избирателей - за выход Британии из ЕС", - возвещает между тем в заголовке The Times. Если бы референдум проводился сегодня, 40% британских избирателей проголосовали бы за выход из ЕС, 37% - против, а 23% затруднились с ответом, поясняет журналист Роланд Уотсон. Опрос был проведен фирмой Populus по заказу газеты.

"Если учесть вероятность участия в голосовании и исключить тех, кто затруднился с ответом, соотношение голосов составило бы 53% "за" и 47% "против", - полагает издание. Следовательно, обещание Кэмерона поставить вопрос на референдум - смелый ход.

"Также из опроса явствует, что многие избиратели уже приняли определенное решение, не учитывая нового соглашения, о котором Кэмерон намерен договориться с ЕС", - продолжает Уотсон. Половина тех, кто хочет остаться в ЕС, и две пятых тех, кто хочет уйти, говорят, что в 2017-м будут голосовать, не учитывая перераспределение полномочий и прочие детали. Среди сторонников членства в ЕС больше мужчин (52%), среди сторонников выхода - больше женщин (59%).

Финансист Джордж Сорос полагает, что референдум - опасная игра: "Великобритания в наилучшем положении из всех возможных: она член ЕС, но не член еврозоны. Любое изменение статуса нанесет урон".

"Кэмерон рекламирует новое соглашение как выгодное ЕС", - пишет The Financial Times. В четверг, выступая в Давосе, премьер подчеркнул, что пересмотр отношений принесет пользу не только Великобритании, отмечают авторы статьи Джордж Паркер, Том Брэйтуэйт и Крис Джайлз.

"Британский премьер заверил, что экономические реформы и дерегулирование неизбежны", - сообщают авторы. Он попытался завербовать сторонников, заявив, что более гибкая экономика, где полномочия вновь переданы столицам национальных государств, пойдет на благо ЕС.

"Такие требования Британии, как отмена ограничения рабочего дня, принятого в ЕС, или смягчение природоохранных норм, простимулируют рост во всей Европе, как и совершенствование единого рынка", - пересказывает газета слова Кэмерона. "Европу пора сделать мотором роста", - заявил он.

Зал, где выступил Кэмерон, был набит битком, но его предложения встретили прохладно. Другие европейские лидеры считают, что не стоит отвлекаться от главной задачи - спасения еврозоны.

Как бы то ни было, Кэмерон пообещал "от всего сердца" пропагандировать членство Британии в реформированном ЕС.

В чем причина мировых валютных войн?

Основным источником проблем для мировой экономики остается рискованная монетарная политика ведущих стран
Экономика заметно отличается от других научных дисциплин тем, что изучает не только саму окружающую нас действительность, но еще и ее восприятие людьми. И неспроста: восприятие быстро и непосредственно конвертируется в действия, которые меняют сложившиеся реалии.

Исходя из подобного понимания материальности ожиданий, журналисты из британского The Economist в свое время придумали лингвистический индекс, основанный на квартальном количестве статей в Washington Post и New York Times, в которых приводится слово «рецессия». Этот индекс едва ли не лучше предсказывал наступление экономического спада, чем другие, более традиционные, опережающие статистические индикаторы.

Если исходить из аналогичной логики, то в последнее время возникает отчетливое ощущение неизбежности мировой валютной войны. Неслучайно этот вопрос только что оказался в фокусе весьма эмоциональных комментариев официальных представителей Японии, Южной Кореи и России.

Что такое «валютная война»? Под этим термином обычно понимались одновременные действия нескольких государств, направленные на девальвацию собственной валюты относительно других денежных единиц. Следуя традиционным меркантилистским рецептам, правительства рассчитывали таким образом обеспечить национальным производителям конкурентное преимущество на рынках, оживить внутреннее производство и выправить в свою пользу сальдо торгового баланса с окружающим миром.

Правда, раньше, при прежних международных валютных режимах, курсы большинства денежных единиц по отношению к золоту или основным валютам можно было изменить директивно. Сегодня же, в эпоху массового распространения свободного валютного плавания добиться этого не так просто — требуются специальные и часто неортодоксальные меры. Примерно такие, на которые пошла Швейцария. Оберегая франк от чрезмерного укрепления, она объявила о верхнем предельном значении его курса по отношению к евро. Для защиты этого рубежа было дано обещание скупки иностранной валюты за счет эмиссии в неограниченных объемах и даже введены отрицательные процентные ставки для депозитов в франках (иными словами, инвестор в итоге должен получить сумму меньше изначально вложенной).

Но основной запал критики направлен, конечно же, не на маленькую Швейцарию, которая, разумеется, и не думает атаковать мировые валютные рынки, а скорей занимает глухую оборону. Речь прежде всего идет о монетарной политике ведущих экономик мира — еврозоны, Японии и особенно США. Нужно признать: эмитенты главных резервных валют непосредственно не ставят перед собой никаких внешнеэкономических целей, а решают чисто внутренние и вполне легитимные задачи. В посткризисную эпоху они всеми правдами и неправдами пытаются сократить безработицу и вновь запустить заглохший двигатель экономического роста.

Но проводимая уже несколько лет в этих целях политика «количественного смягчения» привела к выпуску центробанками в обращение триллионов ничем не обеспеченных долларов, евро и иен, которые за отсутствием иного адекватного применения в массовом порядке хлынули за границу, в том числе на финансовые рынки развивающихся стран, угрожая катастрофическим укреплением их денежных единиц. Волей-неволей им придется как-то реагировать, нейтрализуя приток средств монетарными методами или вводя капитальные ограничения (кстати, намеченную либерализацию российского рынка госбумаг в нынешних условиях, пожалуй, лучше приостановить). Иными словами, валютную войну как таковую никто и не думает объявлять, но ее призрак стоит на пороге.

В конечном счете важно, что все свободно плавающие валюты не могут быть девальвированы одновременно. Получается, что в валютной войне, как и во всякой другой, должны быть свои победители и побежденные. Но поскольку проигрывать никто не хочет, гонка последовательных взаимных девальваций неизбежно закончится тем, что все ее участники окажутся в проигрыше: курсовые соотношения вернутся примерно к первоначальным уровням, в то время как выпущенные в обращение лишние деньги будут грозить инфляционной вспышкой, а также добавят экономическим процессам волатильности, исказят фундаментальные ценовые пропорции и надуют пузыри на финансовых рынках.

Именно это соображение позволяет главному экономисту Всемирного банка Каушику Басу надеяться на предотвращение глобальной валютной войны. Однако оставляемые на самотек процессы редко заканчиваются торжеством разума, и потому Россия как нынешний председатель «большой двадцатки» — глобального клуба, объединяющего развитые и развивающиеся страны, — имеет шанс внести свой весомый вклад в «разрядку напряженности». Это непростая, но важная задача, решение которой лежит не в фиксации относительно стабильных валютообменных курсов, а в заключении настоящего «пакта о ненападении» в сфере монетарной политики. В перспективе же можно выйти на соглашение о новом международном валютном режиме.

А для начала, пожалуй, стоило бы договориться о лингвистическом «разоружении»: прекращении расхожего употребления звонкого, но мало отражающего реальность термина «валютная война».

Google Bank захватит весь банковский бизнес

В будущем людям не нужны будут ни наличные деньги, ни пластиковые карты - будет достаточно телефона, чтобы оплатить покупки.

Эта только что начавшаяся технологическая революция бросает вызов традиционным банкам. Несмотря на снижение прибылей и более жесткое регулирование, им нужно собраться с силами и инвестировать в новые технологии. Иначе они просто не выдержат конкуренции с Google Bank или Apple Bank, которые рано или поздно появятся и захватят большую часть розничного рынка, похоронив столетние традиции счетов, чеков, переводов и т.д., пишут озабоченные аналитики Deutsche Bank.

Кризис подкосил доверие к банкам

Традиционные крупные банки проворонили начало бурного развития современных платежных систем. Да и денег на нововведения у не так уж и много, ведь приходится увеличивать резервы и расходы, связанные с исполнением требований регуляторов, жалуются аналитики Deutsche Bank.

Они подготовили прогноз развития современных платежных систем, который оказался крайне неутешительным для банковского сектора.

Смартфоны захватывают мир

У традиционных банков появляются неожиданные конкуренты - Google, Apple, Amazon и Paypal. Они уже создают модели для проведения мобильных платежей. Их клиентская база - не меньше, чем у банков. И их клиенты, как правило являются настоящими фанатами, особенно лояльными этим компаниям - в банковском бизнесе такого не встретишь.

При этом, что самое печальное для банков, рынок платежей им терять никак нельзя: после кризиса он для них вновь стал одним из самых важных.

Почему платежи так важны для банков?

Другие доходы банков снизились, но комиссия от платежей по-прежнему предоставляют им хорошую возможность заработать:

Комиссия за проведение платежей и обслуживание банковского счета составляет доход банка, который не зависит от уровня процентной ставки по кредитам и депозитам.

С помощью развитой службы платежей банки привлекают дополнительных клиентов на депозиты - клиент приходит в банк, привлеченной одной услугой, и в итоге покупает весь комплект. Депозиты населения - это 60% всех пассивов европейских банков.

В последние 5 лет количество платежей в среднем растет на 6,7% в год в мире. Росло оно даже в кризисные 2008-2009 годы. В 2010 году в мире было проведено 283 млрд таких сделок.

На США и Европу по-прежнему приходится примерно 70% безналичных сделок, хотя в последние годы и развивающиеся страны показывают хорошие результаты. При этом правительства пытаются всячески способствовать развитию безналичных расчетов, например, ограничивая оплату наличными крупных покупок, как это пытаются сделать в России и других странах.

Количество безналичных сделок во всех регионах мира неуклонно растет

Пока значительная часть платежей проходит через банковскую систему. В 2011 году из 90,6 млрд платежей 51% были выполнены в форме обычных трансфертов, а еще 41% - с помощью кредитных и депозитных карт.

В США и Канаде на карты приходится 60,8% и 72,7% сделок соответственно. В Европе в 2010 году - 40% против 28% в начале десятилетия. В странах БРИК на карточки приходится 38% сделок против 14% 10 лет назад.

Карточки достигли популярности наличных

Однако безналичные расчеты с помощью мобильных и интернет-кошельков также растут очень быстро. Небанковские структуры занимают примерно 6% рынка безналичных расчетов, но уже в 2013 году их доля вырастет до 8%.

Интернет-платежи...

... и мобильные платежи - лидеры роста

Как технологии меняют мир

Интернет из платформы для развлечений и общения постепенно стал драйвером для роста экономики и бизнеса.

С 2006 по 2011 годы в Германии было закрыто 6,6% подразделений банков - их количество снизилось до 39 643 штук. В Великобритании было закрыто 5525 подразделений - сокращение на 19,8%. Это связано с тем, что многие стандартные процедуры теперь выполняются онлайн. В 2030 году 44 млн немцев будут пользоваться онлайн-банкингом против 27 млн в 2010 году.

Банкам уже не нужные десятки тысяч отделений

Мобильное устройство становится основным средством доступа к интернету. В США за последние шесть лет количество людей, владеющих стационарными компьютерами, снизилось на 13%.

Американцы предпочитают на мобильный доступ

В последние годы онлайн-магазины показывают стабильно более высокий рост продаж, чем обычные магазины. Самые популярные товары в сети - книги, одежда и электроника. Однако все чаще потребители онлайн заказывают в сети еду и лекарства.

Торговля онлайн переживает бесконечный бум

Постепенно современные технологии будут охватывать все больше повседневных процедур.

Нет никаких ограничений по привыканию огромных масс клиентов к новым продуктам. Все готовы сходу принять новые технологии - продукты становятся все более сложными, но при этом они быстро находят своих пользователей и завоевывают популярность.

Преступники уже переключились на новый рынок. Количество мошенничеств с использованием банковских карт в Европе уменьшилось, а преступлений в сети - неуклонно растет.

Мобильные платежи: на пути к виртуальным экосистемам

Пока банки пытаются интегрировать новые технологии оплаты в свои бизнес-модели. Но рынок развивается так быстро, что технологические лидеры (интернет-компании) уже убежали далеко вперед: скоро они интегрируют реальные, интернет и мобильные каналы оплаты. Это может полностью изменить существующую систему платежей.

В DB рассмотрели все системы новых мобильных платежей:

Офлайн платежи, например, мгновенная плата покупки в супермаркете с помощью мобильного устройства.

Оплата онлайн-покупок с помощью счета мобильного устройства.

Оплата покупок, сделанных в офлайн магазинах, с помощью интернет-кошелька.

А так же - компании всех видов, которые могут и хотят получить доли на этих рынках:

Виртуальные платежные системы

В Европе и США значительную часть рынка автоматизированных систем покупки и платежей занимает система Paypal. Она быстро разрастается, и сейчас пытается продвигать мобильные платежи и платежи в точках продаж. Для этого используется чип NFC мобильных устройств.

Интернет-гиганты

.Рынком мобильных платежей заинтересовались Google, Amazon и операторы мобильной связи. Они также развиват технологии NFC ("коммуникации ближнего поля"), превращающие телефон в платежную карту.

Кошелек Google, представленный в 2011 году позволяет проводить бесконтактные расчеты в офлайн магазинах. Партнерами Google стали Citi, MasterCard и другие. Правда, мобильные операторы борются с Google, который мешает разработке их собственных аналогичных решений.

Apple оставила Iphone 5 без чипа NFC, но у компании уже появилось приложение Passbook, которое позволяет хранить информацию о посадочных билетах, купонах и т.д. Производить расчеты с помощью этой системы нельзя, но Deutsche Bank считает ее первым камнем в будущей системе расчетов от Apple.

Компании, занимающиеся пластиковыми картами

Лидеры пластикового рынка также пытаются выйти на рынок мобильных платежей. У них есть огромное конкурентное преимущество: они владеют развитой инфраструктурой платежей, наработанной базой клиентов - как пользователей, так и магазинов. Им нужно просто расширить уже существующую модель, чтобы завоевать значительную часть нового рынка.

MasterCard, например, предложила систему PayPass - в обычную карту встроен чип NFC. Visa уже предложила схожую систему Paywave.

Кроме того, как было сказано выше, обе компании сотрудничают с Google.

Операторы мобильной связи

Традиционная модель бизнеса операторов мобильной связи исчерпывает себя. Именно поэтому операторы, которые не могут наращивать доход от услуг связи, вот-вот ринутся на рынок мобильных платежей. Для этого у них есть все возможности - от налаженной системы финансовых взаимоотношений с клиентами до прекрасных связей с производителями телефонов. Vodafone в сотрудничестве с Visa уже в во втором квартале 2013 года собирается запустить первый электронный бумажник.

Стартапы

На быстро развивающемся рынке наверняка появятся независимые от игроков из смежных отраслей стартапы, которые предложат самые инновационные проекты.

А вот место банков на этом рынке не вполне понятно. Большинство европейских банков сложно назвать инноваторами в области мобильных платежей, признают аналитики DB.

В США и Японии банки продвинулись в этой области чуть дальше. Но и в этих странах банки не выдумывают ничего нового, а скорее идут на поводу у технологических лидеров, например, у того же Google. Все, что они могут предложить - это клиентская база.

Четыре сценария для мобильных платежей на ближайшие 3-5 лет:

Сценарий 1. Мудрые банки не ввязались в гонку мобильных вооружений

Банки не заинтересовались технологиями мобильных платежей. Или, они решили не рисковать, подождать и войти на рынок, когда он будет окончательно развит.

И правильно сделали: рынок вопреки всем прогнозам просто не состоялся. Потребители решили, что с помощью кредиток расплачиваться вполне удобно и новые инновационные способы им не нужны. Магазины также посчитали, что технологии довольно дорогостоящие, а старые терминалы и взаимоотношения со старыми добрыми банками их вполне работают.

Банки не понесли потерь и сохранили весь свой бизнес.

Сценарий 2. Деньги на ветер

банки решили рискнуть воспользоваться новыми возможностями и заранее предложили системы мобильных платежей. Они заключили союзы с компаниями, создавшими виртуальные системы оплаты и даже изменили свою структуру, создав новые подразделения, чтобы справиться с рынком.

Но, как и в предыдущем сценарии - магазины и потребители новой технологией не заинтересовались

Деньги были просто выброшены на ветер, а инвестиции - списаны на убытки.

Сценарий 3. Первые ласточки

Магазины решили потратиться и приобрели терминалы для новых расчетов. Потребителям также понравилось рассчитываться с помощью мобильных телефонов.

В электронные бумажники, услуги которых предоставляются с помощью облачных технологий, также были включены различные программы лояльности - скидки, купоны и так далее.

На рынке появилось огромное количество решений в рамках мобильных платежей. Сначала появились стартапы. Затем они были вытеснены крупными проектами и альянсами, например, между представителями онлайн-инфраструктуры, компаниями, обслуживающими кредитные карты, и мобильными операторами.

Рынок стал крайне удобным для покупателя: любое операцию по оплате можно было сделать за один клик. Мобильные платежи интегрированы во все операционные системы. Появился удобный интерфейс.

Банки смогли вовремя поймать эту волну: они использовали современные технологии и заключили выгодные партнерства. В конце концов, они предложили и собственные системы мобильных расчетов.

При этом платежи наличными окончательно сходят на нет. Банки лишились части дохода от перевода денег. Теперь это делается через систему мобильных платежей, где комиссия куда меньше, чем в традиционных клиринговых системах.

Банки также лишились части дохода от пластиковых карт. С одной стороны, этот бизнес бурно развивается - новые технологии пластиковых карт привлекают клиентов. Но с другой стороны, растет конкуренция. Сохранять высокие комиссии уже невозможно. Однако рост количества трансакций компенсирует потери от снижения цен.

Постепенно процесс оплаты услуг отделяется от счета клиента, а отношения банков с клиентами становятся более свободными. Мобильный кошелек необязательно привязан к какому-либо банку. Однако банки, ставшие более инновационными, потеряли лишь небольшую долю на рынке. Доля компаний, не относящихся к банковскому сектору, соответственно, выросла лишь незначительно.

Сценарий 4. Apple Bank и Google Bank опередили традиционные банки и захватили рынок

Как и в предыдущем сценарии, потребители и бизнес охотно приняли нововведения. Новые технологии захватили рынки.

Но банки опоздали и не смогли занять существенную долю на рынке. Из-за чего это произошло - не суть важно: либо у них не хватило ресурсов, либо они не захотели рисковать.

Клиенты банков начали массово уходить к другим компаниям, предлагающим надежное решение, а банки потеряли значительную долю на рынка платежей.

На рынке популярность получили различные виртуальные кошельки, интегрированные с аккаунтами в различных интернет-системах. Так потребители были просто "автоматом" включены систему инновационных расчетов.

Компании, захватившие рынок платежей, следом атаковали и другие виды деятельности банков - депозиты и кредитование. Появляются Apple Bank, Google Bank и другие. Традиционные банки теряют своих клиентов.

Банки, потерявшие комиссию с переводов, пытаются отвоевать рынок - они предлагают похожие решения, но они уже не пользуются спросом.

Кредитные карты также пользуются популярностью, но вот выпускают их уже не банки. При этом даже по выпущенным картам банкам приходится снижать комиссию - конкуренция слишком высока. Рост количества платежей по картам уже не может компенсировать потери.

Отношение банка и клиента становятся еще более свободными, чем в предыдущем сценарии. Все больше клиентов пользуются другими сервисами. У них теперь помимо счета в банке есть еще множество различных аккаунтов, интегрированных с системой платежей и оказания услуг, ранее полностью принадлежавших банкам.

В конце этой грустной истории банки полностью теряют традиционные элементы своей бизнес-модели - кредитование и депозиты. Так проходит их мирская слава, длившаяся много столетий.

США вряд ли смогут избежать "фискального обрыва"

Шансов на то, что соглашение между республиканцами и демократами будет достигнуто, становится все меньше и меньше, то есть "фискальный обрыв" вполне может наступить 1 января 2013 г.

Осталось всего несколько дней до того момента, как США столкнутся с резким автоматическим повышением налогов и сокращением расходов на сумму более $600 млрд. Конгресс вернется к обсуждению проблемы уже 27 декабря, сообщает Bloomberg.

Президент США Барак Обама и спикер Палаты представителей Джон Бейнер не смогли договориться по поводу налогов на этой неделе, хотя уже и казалось, что стороны практически пришли к соглашению.

Республиканец хочет увеличить максимальную налоговую ставку с 35% до 39,6% для граждан с годовым доходом от $1 млн. Поступления в казну вырастут на триллион. Обама предусматривает такое же повышение ставки, но для американцев с чуть меньшим доходом – от $400 тыс. ежегодно. Казна пополнится на $1 трлн 300 млрд – это на треть больше, чем у республиканцев.

Обе партии планируют сократить социальное обеспечение на $130 млрд. А вот в здравоохранении демократы проявляют заботу о своем малоимущем электорате: расходы хотят сократить на $400 млрд. Бейнер планирует урезать эту статью сразу на $600 млрд. Обама запланировал дополнительные расходы: $80 млрд на пособия по безработице и инфраструктуру. У республиканцев никаких новых расходов, конечно, нет.

Однако главная интрига не общая разница в сотню миллиардов, а потолок долга США. Пункт есть в обоих планах, говорят про него мало, а разница при этом колоссальная. Обама хочет повысить долговой лимит так, чтобы хватило на два года, Бейнер – всего на год. Это лишь подтверждает точку зрения о том, что главные межпартийные баталии разгорятся не сейчас, а через полтора месяца, когда у США будут кончаться деньги.

"На данный момент, все, что они ищут, – это фиговый листок, - считает Стэн Коллендер, бывший сотрудник комитета по бюджету сената и Белого дома. – Нет никакого большого соглашения. Его никогда не было".

Республиканский стратег Рон Бонджин считает, что еще есть шанс достичь соглашения. "Это становится все менее вероятным с каждым днем, да и не так много дней осталось", - сказал он.

Бонджин оценил вероятность того, что сделки не удастся достигнуть, в 75%. Шанс есть, так как президент и лидеры республиканцев хотят избежать "фискального обрыва".

Перед тем как уехать праздновать Рождество с семьей на Гавайи, Обама призвал лидеров республиканцев и демократов продолжить работу над соглашением и не допустить роста налогов для американцев со средним уровнем дохода.

Коллендер считает, что сейчас нет шансов на достижение действительно значимого соглашения и есть около 10% на то, что удастся найти небольшое компромиссное решение до 1 января.

Эксперты отмечают, что республиканцы просто не пойдут на шаги, которые могут стоить им доверия избирателей. Вероятность того, что "фискального обрыва" удастся избежать, выросла бы, если Бейнер решился рискнуть своим постом спикера Палаты представителей и предложил соглашение, которое поддержало бы большинство демократов и не менее чем 50% республиканцев. Но такое решение остальные республиканцы ему не простят.

Двухскоростное будущее Европы

На протяжении трех лет кризис евро угрожает не только развалить Еврозону, но, вместе с этим, подорвать весь Европейский Союз. Несмотря на то, что давление со стороны финансовых рынков уменьшилось, пока, приоритетным направлением для ЕС остается долгосрочной решение кризиса. В современных условиях высоко конкурентной мировой экономики относительно небольшой размер европейских стран, стареющее население и непомерные долги вместе с отсутствием энергоресурсов и недостаточным инвестированием в исследования и развитие означают, что их высокий уровень жизни и изобильное общественное благосостояние находятся под угрозой. По отдельности они не способны соревноваться с развивающимися рынками - им необходим крепкий ЕС, чтобы противостоять трудностям, вызванным глобализацией. Но структура Еврозоны, где в основе стоит монетарная политика, а бюджетная и экономическая политики оставлены отдельным государствам, нежизнеспособна в долгосрочной перспективе. Несмотря на то, что европейские лидеры добились определенного прогресса в организационных реформах, пока принятых мер было недостаточно для формирования реального сближения экономической и бюджетной политик или подлинного экономического союза. В результате им не удастся убедить финансовые рынки.

Учитывая, что изменение соглашения политически невозможно, создание "двухскоростной Европы" - где центральная группа стран достигнет более глубокой интеграции быстрее, чем остальные - является лучшим вариантом для ЕС, чтобы обеспечить сотрудничество на уровне, необходимом для избежание кризиса в полном составе. Этого можно добиться двумя путями. Первый вариант - фактически продвинуться по направлению к двухскоростной Европе, не накладывая дальнейших правовых обязательств. Страны Еврозоны, вместе с остальными, желающими присоединиться к евро в будущем ("Еврозона плюс"), могут просто решить использовать уже доступные законные меры, чтобы упрочить сотрудничество. Оптимально, подобное сотрудничество должно осуществляться в рамках базового соглашения ЕС. При участии всех членов Еврозоны, для поддержки своих действий можно использовать Статью 136 Соглашения о функционирования ЕС. Его сфера применения, которая гласит, что "[Европейский] Совет должен...принимать меры, специфичные для стран-членов [евро]" и что "только страны-члены [евро] могут принимать участие в голосовании", обширна. Кроме того, Статья 138 допустила бы объединенное представительство Еврозоны в Международном валютном фонде и во Всемирном банке.

Группа могла бы распространить сотрудничество на три другие политические области:

• минимальное согласование различных видов налогообложения (например, единая основа для оценки налогообложения корпораций) и социальной политики (например, дальнейшая либерализация национальных рынков труда для содействия больше мобильности рабочей силы);
• единые директивные меры по иммиграции, связанные с требованиями рынка труда;
• более тесное правовое сотрудничество (опять же направленное на содействие большей мобильности) в гражданском правоотношении по международным вопросам, особенно касающихся договорного и семейного права.

Группа также могла бы принять определенные меры за рамками базового соглашения ЕС: Действительно, если бы все страны Еврозоны не участвовали подобное внешнее сотрудничество было бы основным, учитывая, что статьи 136 и 138 больше бы не понадобились. Сотрудничество могло бы включать в себя меры по укреплению Европейского стабилизационного механизма и пакт "Европлюс" (разработанный для укрепления координации экономической политики среди стран-участниц), фактическое сотрудничество с Бреттонвудскими организациями и добровольное согласование национальных законов в определенных сферах. Участвующие страны должны будут решать, сразу прибегнуть к общему комплексу политических мер или оставить за собой право выбора в каждом конкретном случае. Сотрудничество по вопросам, связанным с экономическим и монетарным союзом ЕС (дисциплина и солидарность), должно быть обязательным. Участие большинства или всех действующих и будущих стран Еврозоны упрочит связь группы и позволит добиться поддержки общественности для сотрудничества в других сферах.

Для такого варианта необходим легитимный процесс принятия решения. В Совете, как и во всех случаях “усиленного сотрудничества,” только участвующие члены имеют право голоса. В Европейском парламенте, напротив, все 27 членов участвуют в процессе принятия решения, даже в отношении мер, которые касаются исключительно 23 стран "Еврозоны плюс" (17 членов Еврозоны и шесть стран, согласившихся с пактом "Европлюс") - метод, который может привести к политической проблеме. В любом случае, национальные парламенты должны принимать меры для усиления легитимности решений. Второй вариант потребует международного соглашения, в дополнение к договорам ЕС, которое на законном основании свяжет участвующие страны, предоставив им возможность основать подлинный экономический союз и определить органы и правила, управляющие этим сотрудничеством.

На согласование, утверждение и внедрение подобного соглашения потребуется время. Но четкое, внятное заявление о решении его принять в совокупности со смелой политикой Европейского центрального банка и их недавним заявлением о программе покупок облигаций может стать достаточным основанием для того, чтобы убедить финансовые рынки и граждан ЕС в том, что долгосрочное решение находится в пределах досягаемости. На пути к подлинному экономическому союзу Еврозона столкнется с политическими и организационными сложностями - от определения независимых сфер сотрудничества до защиты прав и интересов все стран ЕС и обеспечения единства как внутренних рынков, так и международных отношений. Но для ЕС - это единственный возможный путь.

Fiscal cliff

Если бы "фискального обрыва" не было, его нужно было бы придумать! 
Усталые жители Земли развлекают себя как могут. "Fiscal cliff" - чем  не название для театральной пьесы? И емко и образно. Сюжету такой пьесы позавидовал бы сам Эдвард Олби, да и  Самюэль Бекет не побрезговал бы. 

На подмостках Конгресса США в данный момент идет пятый, заключительный акт этой драмы. А мы, жители Земли, удобно расположившиеся, кто в партере, а кто и на галерке, с замиранием сердца ждем, чем весь этот балаган закончится. 

А и правда, чем он закончится? Это ружье выстрелит наконец или нет? 
Давайте попробуем, все вместе, в этом разобраться. 

Итак, термин "фискальный обрыв" был придуман в 2010 году и подразумевает под собой совокупность законов направленных на сокращение дефицита бюджета США. Бен Бернанке лично занимался популяризацией этого термина, постоянно используя его в своих выступлениях.

Кратко история «фискального обрыва» выглядела следующим образом. 

В самом конце 2010 года Конгресс принял решение продлить на два года Изменения в налоговом кодексе США, которые были проведены Джорджем Бушем-младшем и расширены Бараком Обамой. До ввода в действие поправок предельная ставка налога на прибыль составляла 39,6 процента, после введения самая высокая ставка составляла 35%. 

New York Times утверждала в одной из своих статей, что сокращение налогов, введенное Бушем-младшим, внесло самый большой вклад в рост дефицита бюджета за последние десять лет и оценивается примерно в размере 1,8 триллионов долларов в период между 2002 и 2009 годом. 

В июле 2011 года в США прошли жаркие дебаты по вопросу повышения потолка государственного долга которые заставили рынки сильно понервничать. Результатом дебатов стал Закон о бюджетном контроле, как часть компромиссного соглашения по увеличению лимита государственного долга, который Барак Обама подписал 2 августа 2011 года.  Закон предусматривал создание, так называемого, «Суппер комитета»  для совместной разработки и внесения в законодательство соответствующих изменений, которые позволили бы привести к снижению дефицита бюджета на 1,2 триллиона долларов в течении 10 лет. В случае, если «Суппер комитет» не справится со своей задачей, закон предусматривал автоматическое сокращение расходов бюджета между обороной и внутренними расходами, начиная со 2 января 2013 года.  

Вот как это должно выглядеть наглядно. 

 

 Существует «базовый сценарий» предусмотренный уже существующим законом и возможность для развития «альтернативного сценария» если администрация и Конгресс смогут договориться и внести соответствующие изменения в законодательство. 

Базовый сценарий предусматривает снижение дефицита долга в последующем десятилетии примерно с 8,5 % от ВВП в 2011 году до 1,2 % от ВВП к 2021 году и рост доходов  бюджета на 24% ВВП в сравнении со средними 18%. 

В течении последующих 10 лет дефицит бюджета может сократиться на 70% или 7,1 триллионов долларов до 2021 года, против роста на 10-11 триллионов долларов в случае если текущая политика будет продлена. Сейчас предельный размер госдолга установлен на уровне 16,394 триллиона долларов. 
Обратная сторона "базового сценария" это падение ВВП на 0,5% и рост безработицы до 9,1%. Вот это и есть суть главной страшилки под названием "фискальный обрыв". 

Альтернативный сценарий позволяет избежать «фискальной скалы», продлить налоговые каникулы и избежать сокращения расходов, что в свою очередь приведет к росту государственного долга до 100 % к 2021 году и 190% к 2035 году.  

Базовый сценарий увеличит налогообложение на одно домохозяйство США с доходом от 50 000 до 85 000 долларов в среднем на 2 200 долларов США. Что приведет к увеличению поступлений в бюджет до конца фискального года (сентябрь 2013) на 399 миллиардов долларов и сокращению расходов федерального бюджета на 103 миллиарда долларов.  

Вот как будут выглядеть последствия, для экономики США, в случае реализации того или иного варианта. 

 

И так, «фискальный обрыв» предусматривает действия в двух направлениях, а именно: 
- повышение налогов; 
- и одновременное сокращение бюджетных расходов.  

Начнем с повышения налогов. 

В США как и в других странах существует налоговая шкала в соответствии с которой и производится начисление налога на прибыль. Вот как эта шкала выглядела в 2012 году: 

 

 А вот та же шкала, в периоде с 1993 года, включая изменения 2013 года: 

 
Одним из нововведений примененным Бушем-младшем в начале 2000 года было введение еще одной ступеньки в шкале для самых бедных. До 2002 года ступеней в шкале было 5, после 2002 года из стало 6, в результате деления дохода первой ступени на дополнительные два уровня дохода, до 8 700 долларов со ставкой 10% и до 35 350 долларов со ставкой 15%. В результате fiscal cliff шкала вновь станет 5-ти ступенчатой, а ставки вернутся к уровню 2000 года. 

Так же будет изменен налог на прирост капитала. Реформа 2000 года освобождала налогоплательщиков попадающих под налогообложение первой ступени от данного сбора, все остальные платили 15%. В 2013 году первые будут платить 10%, а все остальные 20%. 

 В 2012 году наследство и дарение облагались налогом по максимальной ставке 35 % на сумму свыше 5,12 миллионов долларов. С Нового года максимальная ставка будет 55% и браться она будет с суммы от 1 миллиона долларов. 

Accumulated earnings tax & personal holding company tax или дополнительный налог на корпорации, предпочитающие “необоснованно» аккумулировать прибыль не выплачивая дивиденды инвесторам и не платя налогов на дивиденды повысится с 15% до 39,6% от нераспределенной прибыли. 

Ну и налоги на выигрыши и призы в лотерею и азартные игры повысится с 25 % до 28%. 

Так же будут уменьшены суммы налоговых вычетов и вновь введен налог на семью «marriage penalty». 
Вот как оценивается суммарное повышение налогов на одно домохозяйство в зависимости от дохода и состава семьи: 
 

Вообще тема налогов очень сложная, с массой нюансов и в подготовке этого материала я использовал разъяснения Игоря Холоденко взятые в его livejournal (надеюсь он не будет против) и материалы из Wikipedia. 

Вот что в кратце представляют из себя изменения в Налогово кодексе. 

Вторая часть действия fiscal cliff направлена на уменьшение расходной части бюджета и представляет из себя секвестр бюджета в период с 2013 по 2022 год на сумму в 110 миллиардов долларов в год. Базовый сценарий предполагает поделить эти сокращения поровну между расходами на оборону (55 миллиардов) и невоенными дискреционными расходами, в основном это касается социальных программ и программ медицинского страхования. 
Для масштаба приведу данные бюджета за 2011 год где статья расходов на оборону составляла 712 миллиардов долларов и невоенных дискреционных расходов в размере 566 миллиардов долларов. 

На сегодняшний день стороны занимают следующие позиции: 

-Республиканцы предлагают сокращение дефицита бюджета на сумму в 2,2 триллиона долларов в течении 10 лет, где доходы будут генерироваться в основном за счет сокращения налоговых льгот и вычетов (+800 миллиардов долларов), а не за счет повышения ставки налога на прибыль, а так же урезания социальных программ и выплат, в том числе медицинской программы страхования Medicare на 600 миллиардов долларов; 

-Демократы, в свою очередь, предлагают сокращение дефицита бюджета на сумму в 1,6 миллиарда долларов, избегая секвестра расходов на оборону и социальные программы, но увеличивая подоходный налог и вводя налог на топ-менеждеров (при этом льготы Буша-младшего продолжают действовать для домохозяйств с доходом менее 200 000 долларов), а так же сокращение программы Medicare только на 400 миллиардов долларов.  

Вот в общих чертах проблема fiscal cliff. 

Так или иначе, сокращениям расходов бюджета быть в любом из принятых вариантов и сокращениям существенным. Росту налогов тоже быть и здесь я не вижу большой проблемы кроме увеличения налога на нераспределенную прибыль корпораций и дивиденды. 
При принятии fiscal cliff в  варианте приближенном к базовому экономика США окажется в рецессии до конца 2013 года как минимум, но в долгосрочной перспективе стабилизирует долг. 

При принятии fiscal clif в варианте приближенном к альтернативному, государственный долг будет расти и никакие темпы роста экономики не смогут стабилизировать его соотношение в приемлемом объеме к ВВП. 
В моем представлении выбор очевиден - лучше ужасный конец и потом оздоровление, чем ужас без конца. 

В свете вышесказанного я считаю, что рынки показывая годовые максимумы не учитывают в себе рисков fiscal cliff в полной мере. 

Во первых, для рынка акций болезненным будет повышение ставки налога на дивиденды с 15% нынешних процентов до 35-40% предполагаемых. Расчеты Асвата Дамодарана (Aswath Damodaran) показывают, что при прочих равных, влияние увеличения налога на дивиденды может привести к падению индекса S&P500 к уровню в 1200 пунктов. 

 

Во вторых, не нужно забывать и о готовящихся сокращениях госрасходов, что прямо или косвенно приведет к "выпадению" из экономики от 160 до 220 миллиардов долларов в год без учета эффекта от роста налогов.  

Учитывая тот факт, что большое количество компаний решило в конце 2012 года выплатить не только рекордно высокие дивиденды, но и специальные дивиденды, менеджмент данных компаний практически не сомневаются в повышении налогов. 

Сложно делать прогнозы о окончательном варианте fiscal cliff и тем более о реакции рынка на данное событие, но хотелось бы отметить, что CBOE Volatility Index близок к пятилетним минимумам, а при этом индекс S&P-500 близко подошел к зоне сопротивления 1425-1430. 

Vladimir Tibidabo

Кругман: это не "фискальный обрыв", это бомба

Угроза для экономики США состоит вовсе не в том, что страна не сможет достаточно сократить дефицит бюджета, а, наоборот, в том, что его снижение может быть чрезмерным, утверждает нобелевский лауреат Пол Кругман в своей традиционной колонке в The New York Times.

Трудные времена настали для ярых борцов с бюджетным дефицитом, которые правили бал при политических дискуссиях в США на протяжении почти трех лет. Конечно, можно было бы им посочувствовать, если бы они не были виноваты в том, что отвлекли внимание общественности от истинной причины слабого восстановления экономики, поспособствовав, таким образом, поддержанию крайне высокой безработицы.

Что изменилось? По крайней мере, кризис, который они пророчили, так до сих пор и не наступил. Инвесторы продолжают вкладывать средства в гособлигации США, способствуя снижению процентных ставок до минимальных отметок. Внезапно выяснилось, что угроза для экономики США состоит вовсе не в том, что страна не сможет достаточно сократить дефицит бюджета, а, наоборот, в том, что его снижение может быть чрезмерным. Таким образом, "фискальный обрыв", для которого лучшее название "бомба экономии": повышение налогов и сокращение расходов, ожидающиеся в конце года, – это совсем не то, что нужно американской экономике, которая все еще находится в тяжелом состоянии.

Учитывая эти факторы, движение "ярых борцов с дефицитом бюджета" частично утратило свою пробивную силу. А движение это, кстати, приняло облик многоголового дракона: оно состоит из множества организаций, которые при ближайшем рассмотрении получают финансирование и управляются практически одними и теми же людьми. Если поискать информацию об этих организациях, то станет понятно, например, что во многих из них ключевую роль играет миллиардер Питер Питерсон.

Однако активисты "антидефицитного движения" не сдаются. Теперь новая организация под названием Fix the Debt проводит кампанию в поддержку сокращений программ социального обеспечения и медицинской помощи Medicare, делая акцент на основном принципе, заключающемся в более низких налогах. Стоит заметить, что этот основной принцип и акцент на нем имеют большой смысл для ряда крупных корпораций от Goldman Sachs до UnitedHealth Group, которых привлекли к процессу и которым выгодны налоговые льготы. Да, жертвы – это удел простого народа.

Так надо ли всерьез принимать попытки этих "антидефицитников"? Нет. Кроме лицемерия со стороны этих людей, оказывается, что они еще и заблуждаются в оценке происходящего. Правда в том, что на фундаментальном экономическом уровне вся эта кризисная "сказка", которой они пытаются торговать, вообще не имеет смысла.

Нам уже много раз рассказывали такую историю: предположим, что день ото дня инвесторы будут утрачивать веру в способность Америки справиться со своими бюджетными ошибками. И когда вера полностью исчезнет, будет большой сброс казначейских облигаций, процентные ставки взлетят до небес и экономика США скатится в новую рецессию.

Многие верят в это, ведь, грубо говоря, именно это и произошло с Грецией. Но США – это не Греция, и практически невозможно, что такое может произойти со страной в текущих условиях.

У США есть своя собственная валюта, и почти весь долг – государственный и частный – номинирован в долларах. Таким образом, правительство страны в отличие от правительства Греции просто не может остаться без денег. Кроме всего прочего, они могут и напечатать деньги. В результате практически нет никакого риска, что Америка объявит дефолт по своему долгу. Я бы даже сказал, что риска нет вообще, если бы не вероятность того, что республиканцы могут снова попробовать взять нацию в заложники при помощи вопроса с потолком госдолга.

Но если правительство США будет печатать деньги для оплаты своих обязательств, не приведет ли это к инфляции? Нет. Нет, если экономика находится в угнетенном состоянии. Правда, инвесторы все-таки начнут ждать ускорения инфляции через несколько лет. Они также могут спровоцировать снижение курса доллара. Но оба эти фактора в текущей обстановке скорее помогут экономике США, чем навредят ей: ожидание ускорения инфляции заставит корпорации и домохозяйства тратить деньги, а слабый доллар благоприятно отразится на экспортной составляющей экономики. Неужели в прошлом так и не произошло ни одного похожего кризиса, прогнозируемого активистами движения борьбы с бюджетным дефицитом? На самом деле, нет.

В любом примере, который я могу назвать, либо фигурирует страна, вроде Греции, у которой нет собственной валюты, либо страна, вроде азиатских экономик в 1990-е годы, с большими долгами в иностранной валюте. В странах с большим объемом долговой нагрузки в своей собственной валюте, как во Франции после Первой мировой войны, иногда случалось существенное падение доверия инвесторов к экономике, но не было ничего похожего на рецессию, вызванную долгами, которой нас пугают.

Давайте на минутку посмотрим на то, что же происходит в США. Ярые борцы с дефицитом бюджета за прошедшие годы смогли напугать Вашингтон неминуемым долговым кризисом, даже несмотря на то что инвесторы продолжают покупать американские гособлигации и уверены, что такого кризиса не будет. Экономический анализ опять же говорит нам о том, что такого кризиса не будет. Да и в истории нет примеров, когда при схожей ситуации произошел такой кризис.

Если вы спросите мое мнение, то я думаю, что Вашингтону пора перестать бояться этой призрачной угрозы и прекратить слушать людей, которые используют эту страшную историю себе во благо.

День Сурка или крах мировой экономики?

Рынки оказались в ловушке "дня сурка" - одни и те же события повторяются на них снова и снова, - считают аналитики Saxo Bank. Экономика ни на йоту не приблизилась к выходу из кризиса: центральные банки продолжат печатать деньги, политики продолжают прятать голову в песок, а простые люди по всему миру продолжают страдать, беднеть и разоряться, потому что никто не хочет брать на себя ответственность за жесткие, но необходимые меры 

Ситуация в мировой экономике напоминает сюжет фильма "День сурка": один и тот же день повторяется снова и снова, потому что политики и главы центробанков трусят и проводят политику "продлевай и претворяйся", пытаясь решить все проблемы в мировой экономике за счет денежных эмиссий.

Такая политика выгодна перекормленным банкам, но она не сможет вывести мировую экономику из тупика. Лидерам для того, чтобы выбраться из этой ловушки, нужно признать реальные проблемы и начать настоящие реформы, советуют аналитики Saxo Bank в своем прогнозе на четвертый квартал 2012 года.

На первый взгляд, 2012 год оказался довольно благоприятным для рынков и инвесторов, которые смогли хорошо заработать. Но власти при этом не проводят реформ, например, рынка труда.

Единственным инструментом борьбы с кризисом и рецессией остается печатный станок.

Единственное лекарство - денежная эмиссия

Итогом этой политики становится рост социальной напряженности, причем не только в проблемных Испании, Португалии или Ирландии, но и например в Германии. 10% самых богатых немцев принадлежит 53% всех богатств страны, еще в 1998 году ситуация была иной. Это не удивительно. Сейчас соотношение зарплат к ВВП достигло минимального значения с 1940 года.

У руля в ФРС и ЕЦБ оказались сторонники мягкой денежной политики.

Мягкая денежная политику не спасет Европу от роста безработицы

Лучше всего действия центральных банков характеризуют слова Альберта Эйнштейна: "Безумие? Безумие - это делать одно и то же, и каждый раз ожидать иного результата". С момента начала кризиса прошло уже 5 лет, а центробанки, как и в 2009 году, пытаются залить его ликвидностью.

Сегодня они раздули свои балансы, их качество оставляет желать лучшего, но никакого результата пока не добились. Процентные ставки уже несколько лет почти нулевые - регуляторы исчерпали все возможности для стимулирования экономики.

Но центральные банки хотя бы что-то делают, а вот политики просто претворяются, что решают проблемы. Этим они занимались весь 2012 год.

Макроэкономическая политика властей ЕС явно неэффективна: безработица составляет 11,2%, а экономика ЕС в этом году сократится на 0,5%. Риск неожиданных и неконтролируемых событий снизился, но при этом выросли системные риски.

Благодаря глупости регуляторов и трусости политиков, мир превратился в наркомана, сидящего на игле ликвидности, - у бесконечной программы количественного смягчения просто не будет конца.

Мировые лидеры, на самом деле, не борются с кризисом

Ситуация в мировой экономике настолько плоха, что хуже уже быть не может. В четвертом квартале этого года и первом квартале следующего экономическая активность в мире упадет до минимума. Очаги роста останутся, например, доходность капитала компаний, входящих в индекс S&P 500 с начала года составила 20%. Это очень неплохие результаты, возможно, микроэкономика и эффективные частные компании приведут к восстановлению роста уже в 2013 году.

Главные вызовы - замедление в Китае и бюджетный обрыв
Пока Европа ходит по кругу, в других странах мира появляются новые вызовы.

Китай - главная угроза мировому росту. Китай должен пройти через сложный процесс трансформации экономики, например, создать общенациональную систему здравоохранения, повысить конкурентоспособность и начать бороться с коррупцией.

Модель экономики, которая обеспечивала быстрый рост Китая в последние 30 лет, уже устарела. Например, из-за роста зарплат производить в Китае уже не так выгодно, рабочие места возвращаются в США.

Пока власти страны не готовы к реформам, возможно, им проще будет примириться с более медленными темпами роста в ближайшие несколько лет. Это замедлит мировой рост, но зато снизятся торговые дисбалансы.

Китайская экономическая модель будет меняться из-за роста стоимости труда в стране

США готовят неприятный сюрприз для инвесторов. Четвертый квартал - это лучшее время для покупок. Особенно во время выборов в США, ведь ничего плохого случится не может. Но на этот раз инвесторы могут столкнуться с неприятным сюрпризом - вслед за выборами наступит бюджетный обрыв.

Если проблема не будет решена, то ВВП США замедлится на 3,5%. Когда ВВП замедляется на 1%, это приводит к сокращению прибылей корпораций на $5-7 млрд, а индекс S&P 500 лишается 75-105 пунктов.

Конечно, пока не ясно, произойдет ли бюджетный обрыв на самом деле или нет. Но компании уже к нему готовятся, сокращая инвестиции и отказываясь от найма новых сотрудников.

Наиболее вероятен другой сценарий: политики договорятся о продлении налоговых льгот. В этом случае ВВП будет нанесен сравнительно небольшой урон - 0,5-1%.

США могут спрыгнуть с обрыва

Хотя определенную поддержку экономике США оказывает сланцевая революция: рост добычи нефти и газа из-за развития новых технологий позволяет создавать новые рабочие места.
Мировая экономика идет по японскому пути

Мировая экономика пошла по пути мягкой денежной политики и кейнсианских стимулов. Вот только беда в том, что Япония применяет такие стимулы уже два десятка лет и они - неэффективны.

Япония строго следует заветам Джона Мейнарда Кейнса: вместо сокращения расходов, она занимала и стимулировала экономику, в итоге, дефицит бюджета с 1996 года в среднем составлял 6,14%, а соотношение госдолга к ВВП выросло со 100% до 230%. Но темпы роста экономики это не ускорило: реальный ВВП сейчас растет примерно на 0,7% в год.

Европа сейчас пошла по такому же пути:

Япония, после того, как на рынках страны лопнул пузырь, позволила банкам существовать за счет государства. Они превратились в зомби, которых поддерживает дешевая ликвидность Центрального банка. По этому пути идет и Европа.

Ослабление монетарной политики в совокупности с государственными инвестициями и проектами привели к тому, что деньги были выкачены из частного сектора.

Японские покупатели и бизнес уже давно себя готовят к апокалипсису, предпочитая тратить, а не сберегать. Они понимают, что за расходы правительства рано или поздно придется платить.

Европа оказалась в том же замкнутом круге: правительства выпускают облигации, их покупают банки, а потом отдают их в залог ЦБ. В итоге, на рынки постоянно поступает дешевая ликвидность. Правительства не идут на реформы.

Европа может повторить судьбу Японии: долгая рецессия, никому не нужные инфраструктурные проекты и замена частных инвестиций государственными.

Рынок акций ждет падение

Сверх-мягкая политика центробанков плохо сказалась на рынке акций. Она исказила ценовые сигналы и повысила неопределенность.

Нынешнее ралли на рынках продлится недолго, скоро наступит коррекция - ожидания инвесторов по росту прибыли слишком высокие.

Экономики развитых странах будет и дальше замедлятся. Это ограничит темпы роста прибылей крупных компаний.
В 2013 году на рынках может случиться обвал, ведь прибыли компаний будут постоянно оказываться ниже ожиданий.

В этих условиях мелкие и средние компании будет себя чувствовать намного лучше. Им легче развивать бизнес даже во время глубокого спада в экономике.

Вкладывать деньги лучше всего в небольшие компании, которые показывают быстрый рост доходов.
Хотя, возможно, коррекция наступит не в четвертом квартале, а чуть позже - рынки традиционно показывают хорошие результаты ближе к концу года. Но все может изменить обращение Испании за помощью, еще один раунд переговоров о реструктуризации греческого долга или провал переговоров о бюджетном обрыве в США.

Золото - лучшее вложение

В четвертом квартале рынок сырья окажется не в лучшей ситуации. Влияние QE на него будет ослабевать, а доллар укрепится.

Нефть вряд ли покинет диапазон $105-110 за барр. Снижение спроса и фундаментальные факторы приведут к постепенному снижению цен на нефть. Их росту не будет способствовать даже программа количественного смягчения от ФРС США.

Цены на нефть могут стремительно вырасти только в случае начала масштабного конфликта на Ближнем Востоке.
Средняя цена на нефть марки Brent в ближайшие три квартала составит $112 за барр. Показатель за весь год будет ближе к отметке $110 за барр.

В 2013 году цены на нефть будут колебаться в диапазоне $90-125 за барр

Цены на золото будут расти. Это связано с инвестиционным спросом, ведь реальная доходность по облигациям, которые также считаются безопасными активами, давно ниже инфляции. В 2013 унция может стоять $2 075. Двигать цены вверх будет и спрос со стороны центральных банков.

Цены на продукты показали значительный рост. В ближайшие несколько месяцев они продолжат укрепляться. Но в более долгосрочной перспективе все будет зависеть от погоды и климатических стрессов.
Доллар - лучшее вложение

Реакция рынков на стимулирование была традиционной: инвесторы начали распродавать доллары и йены, а покупать безопасные активы.
Рынки, накаченные ликвидностью, окончательно потеряли склонность к риску. В итоге, курсы 10 основных валют снизились до уровня 2007 года.

Особенно пострадали "медведи" на рынке евро, надеявшиеся заработать на падении европейской валюты.

Однако риски могут вернуться на валютные рынки уже в ближайшем квартале, ведь проблемы США и Европы пока не исчезли. Да и эффект от количественного смягчения на этот раз довольно ограничен и проявился заранее. Даже если коррекция на валютном рынке не произойдет в четвертом квартале, то она просто передвинется на первый квартал 2013 года.

В этом случае главным победителем станет доллар США, в который инвесторы будут уходить и в случае бюджетного обрыва, и в случае ухудшения ситуации в Европе.

Евро долой!

Пусть евро уже наконец развалится, так всем будет лучше. В противном случае нас ждет много боли. Уильям Хог, будучи лидером партии Консерваторов, однажды сравнил Еврозону с горящим зданием без пожарного выхода. Если ты оказался там, ты в ловушке. Очень образное и точное сравнение, и молодые греки, пожалуй, полностью с ним согласны: экономика страны уже сократилась сильнее, чем Германия во время Великой Депрессии, а число безработных среди молодежи не старше 25% превышает 55%. Не удивительно, что Антонис Самарас, премьер министр Греции, предупреждает о том, что страна на пределе, еще один небольшой нажим и демократия с треском рухнет, как это был в Веймарской Германии. Не удивительно, что Испания, где безработица среди молодежи почти так же высока, как и в Греции, не хочет обращаться за помощью в Европейский центральный банк. Неограниченные покупки испанских облигаций обойдутся стране слишком дорого: ей придется усилить меры фискальной консолидации для населения, уже изнывающего под тяжким бременем.

Анализ рецессий за всю историю, начиная с 19 века, показывает, что они, как правило, бывают короткими и стремительными. Они как простуда - неприятные но быстро проходят. Конечно, бывают случаи, когда после простуды начинаются осложнения, и чем дольше тянуть с правильным лечением, тем хуже прогноз. Они превращаются в пандемию, разрушая иммунитет экономик, и распространяясь от страны к стране. Нечто подобное происходит сейчас и в Еврозоне. Деловая активность стремительно падает в Италии и быстро слабеет во Франции, даже Германия начала сдавать позиции. Уровень безработицы в валютном союзе достиг рекордных уровней на фоне усугубления рецессии. Падение спроса ведет к корпоративным банкротствам, усиливая проблему безнадежных долгов для и без того больных банков. Они, в свою очередь, сворачивают кредитование. Финансы правительств также находятся в самом плачевном состоянии, требуя от министров финансов искать новые способы экономии. Таким образом, экономика лишается еще одного источника спроса, осложняя процесс сокращения дефицитов бюджета и национального долга. Проблемы Европы  негативно влияют на всю мировую экономику. Они усиливают давление на и без того ослабленные Штаты, повышая шансы Митта Ромни на победу в президентской гонке. Они ведут к снижению темпов роста в Китае, что, в свою очередь, служит поводом для эскалации торговых конфликтов.

За последние десять лет темпы экономического роста в Еврозоне оказались ниже, чем в Японии во время потерянного десятилетия 1990-х. Пропасть между богатыми и бедными странами лишь расширилась. Недалек тот час, когда каждый восьмой европеец работоспособного возраста будет жить на пособие по безработице. Приток внутренних инвестиций в европейское экономическое болото быстро сокращается и скоро совсем иссякнет. Валютный союз доказал свою абсолютную несостоятельность. Бизнесу подобное явление хорошо знакомо. Компании часто банкротятся и закрываются. Коммерческий мир - за возмутительным исключением «слишком больших» банков - живет по простому правилу, выведенному опытным путем: если компания работает, она растет и процветает, если нет - то остается за бортом. Единая валюта живет по другим законам. В противном случае она бы уже давно перестала существовать.  Это проект, построенный по принципу «сверху вниз», отпрыск эпохи «Просвещения»; его создали технократы, основываясь на своем собственном рецепте счастья, простом, рациональном и красивом. Рецепт оказался неудачным.

Председатель Европейского центрального банка Марио Драги уже заявил о том, что будущее евро не обсуждается: у Европы может быть два, три и даже больше потерянных десятилетий, но это ничего не изменит для тех, кто считает валютный союз последним словом экономической и политической мысли. А, между тем, второе потерянное десятилетие более чем реально. Прогноз по мировой экономике Международного валютного фонда рисует тревожную картину, очень похожую на положение Британской политики после Первой мировой войны: сегодня Европа во многих вопросах наступает на те же грабли, что и Великобритания в свое время. Когда стихли выстрелы в 1918 году, Великобритания обнаружила, что ее национальный долг вырос до более чем 40% от ВВП, а цены увеличились в два раза по сравнению с довоенными уровнями. У правительства было две основных зажачи: вернуть фунт в золотой стандарт по курсу 1914 года и сократить национальный долг. С этой целью началось монетарное ужесточение (повышение процентных ставок и валютного курса) и фискальное ужесточение (повышение налогов и сокращение расходов). Ставки к 1920 году подняли до 7%, а Минфин зафиксировал первичный профицит бюджета (без учета процентных выплат по национальному долгу) на уровне 7% от ВВП.

Как и в Еврозоне сегодня, большое внимание уделялось внутренней девальвации. Британия стала менее конкурентоспособна, но смогла вернуться на мировые рынки, снизив зарплаты и цены. Но вот, что говорится в исследовании МВФ: «Сочетание жесткой монетарной и фискальной политик, нацеленных на значительное сокращение целевого уровня и возврат к довоенному паритету, повлекло за собой катастрофические последствия. Безработица достигла колоссальных высот, экономика почти не росла, и, что самое главное, долги продолжали накапливаться. Конечно, Великобритания пыталась снизить цены гораздо сильнее, чем это потенциально возможно сегодня в результате внутренней девальвации, но, в целом, динамика одинакова». В некотором смысле, политический режим в Еврозоне не такой драконовский, как в Британии 20-х годов. Краткосрочные процентные ставки снижены, ЕЦБ наводнил финансовую систему денежными средствами и планирует покупать государственные облигации, хоть и на жестких условиях.

Также можно сказать, что мы имеем дело с интерпретацией золотого стандарта. Стандарт был, по крайней мере, в теории, саморегулирующимся механизмом, поскольку страны с торговыми профицитами накапливали золото. Это вело к росту объемов кредитования, и, соответственно, к усилению инфляционного давления, падению конкурентоспособности и сокращению профицита торгового баланса. Сегодня у евро нет механизмов, способных заставить крупные нации-кредиторы (в первую очередь, Германию) сократить свои колоссальные профициты. Золотой стандарт рухнул в 1930-м году, Британия первая покинула его из-за нестерпимого экономического давления. Те, кто относится к евро с религиозным трепетом, не могут даже помыслить о том, что ему уготована такая же участь. Будем надеяться на то, что они ошибаются. Для Европы будет лучше, если евро разобьется вдребезги, позволив странам провести девальвацию и ввести контроль над потоками капитала. Им все равно придется тяжело, но, по крайней мере, они смогут укрепить свои экономики и выплачивать долги постепенно. Есть и другой вариант: сидеть и смотреть на языки пламени, поднимающиеся все выше и выше, и грозящие сжечь нас всех заживо.