Берлин задолжал 1 трлн евро по 450-летнему кредиту

Небольшой германский городок Миттенуайлд, что в 30 километрах юго-восточнее Берлина, недавно обнаружил в своих архивах заключенный в 1562 г. кредитный договор.

Согласно документу Миттенуайлд выделил германской столице заем в размере 400 гульденов.

Договор был найден местным историком Верой Шмидт. Учитывая, что кредит был выдан под 6% годовых, то сегодня чистый долг Берлина превышает 11 200 гульденов (112 млн евро, или $137 млн). Но это не все. Если к нему добавить инфляцию за более чем четыре века и композиционный процент, то задолженность будет в районе 1 трлн евро.

Однако Берлину, который сегодня должен различным кредиторам 63 млн евро ($77 млн), скорее всего не придется искать гигантскую сумму денег. Дело в том, что на долговой расписке отсутствует печать, что делает документ недействительным. Хотя историки утверждают, что печать на подобных документах редко использовалась до XVII века.

По мнению чиновников германской столицы, Берлин уже частично погасил свой долг Миттенуайлд. Праздничный гульден, выпущенный в 1539 г., был недавно подарен небольшому городу министром финансов Берлина Ульрихом Ниссбаумом. Если этот гульден выставить на продажу, то монета из золота в 18 каратов и весом в 3,25 унции может быть продана за 100 тыс. евро, утверждает газета Berliner Zeitung.

Между тем выяснилось, что этот кредитный договор "обнаруживался" до этого уже не раз и Миттенуайлд многократно обращался к Берлину с предложением погасить многовековую задолженность. Согласно местным СМИ Миттенуайлд примерно каждые 50 лет начиная с 1820 г. объявляет о непогашенном долге.

Текущий долговой кризис — только начало

Бывают случаи, когда страдания действительно воспринимаются как расплата за прошлые грехи. С этой позиции эпоха фискальной консолидации, в которой мы живем, также обладает искупительным свойством. Нужно просто стиснуть зубы и идти вперед, на свет, тогда мы очистимся и будем готовы для настоящего экономического восстановления. Однако прошло пять лет, а светлого будущего не видать, напротив, сейчас, кажется, все еще хуже, чем в самом начале. Вероятно, кто-то думает, что процесс отказа от заемных средств спровоцировал обвал долговых рейтингов. но после финансовых передряд последних пяти лет, уровень долга только вырос и достиг в среднем 417% от ВВП по сравнению с 381% от ВВП по состоянию на июнь 2007 года в 11 экономиках, наиболее сильно интересующих рынки. Удивительно, но в Канаде, Германии, Греции, Франции, Ирландии, Италии, Японии, Испании, Португалии, Великобритании и США коэффициент общего долга (и частного, и государственного) по отношению к валовому внутреннему продукту сейчас выше, чем в 2007 году. Между ними есть отличия, однако, следует отметить, что долг в США вырос, по меньшей мере, с 332% до 340% от ВВП, хотя не стоит слишком обнадеживаться по этому поводу, поскольку эта статистика не учитывает социальные выплаты, например, на медицинское обслуживание и соц. обеспечение. Добавьте сюда забалансовые статьи, и коэффициенты окажутся намного хуже.

Оказывается, что избавиться от долга просто невозможно. Мир все еще несет на себе бремя огромных долгов, изничтожающих его «жизнерадостность», которая уже давно должна была прийти на помощь. Основываясь на результатах данного анализа, можно сделать пять предположений. Во-первых, отказ от заемных средств еще даже не начался, равно как и кризис мировой экономики. Все неприятности прошлых пяти лет — не более чем «разогрев» перед основным светопредставлением. Хуже всего дела обстоят в Еврозоне. Там долгов много и сокращать их нужно срочно. Но в Японии и США ситуация не многим лучше. Во-вторых, потребуется как минимум пятнадцать лет, чтобы экономика достигла нужной скорости и уровней, соответствующих устойчивому и здоровому росту. А все потому, что долг нужно сократить хотя бы на 150% от ВВП в большинстве стран. История говорит нам о том, что в самом лучшем случае за год можно сократить долг на 10%, иначе не миновать социальных и политических катастроф.

В-третьих, когда мы, наконец-то, начнем сокращать свои долги, экономика содрогнется. Такие страны как Япония и США должны увеличить свой первичный баланс более чем на 10% от ВВП, только так им удастся стабилизировать свой коэффициент государственного долга по отношению к ВВП, вернув его к уровням 2007 года: учитывая отрицательные обратные циклы между сокращением дефицита и темпами экономического роста, каждой нужно потерять более 20% от ВВП против тренда. И сюда еще не входят долги частного сектора, которые тоже нужно сокращать срочным порядком. Точная степень экономического опустошения — это производное так называемого мультипликатора, который измеряет влияние расходов на экономический рост. По расчетам Международного валютного фонда, при текущих обстоятельствах этот мультипликатор равен двум: каждый доллар погашенного долга приведет к сокращению ВВП на два доллара. Его значение в четыре раза выше, чем в 2008 году до начала кризиса.

В-четвертых, рисковые активы, вероятно, будут сильно и долго отставать. Прибыли корпораций тесно связаны с изменениями уровня задолженностей: стоит сократить долг до вменяемых уровней, и прибыльность упадет. Премия за риск по таким индексам как S&P 500 достигла рекордных минимумов, поэтому ей суждено стремительно вырасти, чтобы компенсировать инвесторам разнообразные рыночные риски, начиная с суверенного дефолта, и заканчивая инфляцией, дефляцией и геополитикой. В-пятых, нельзя забывать о горькой правде: волшебной пилюли не существует. В прошлом у политиков были разнообразные инструменты для смягчения негативного влияния мер, направленных на стабилизацию долговых уровнец — например, они просто снижали ставки, или позволяли валютному курсу упасть, что вело к экспортно-ориентированному восстановлению. Но в эпоху низких или нулевых процентных ставок, где страны соревнуются у кого валюта дешевле, такие инструменты неэффективны, отсюда и высокий мультипликатор.

Даже инфляция, которую всегда считали «секретным решением» для долговой проблемы, не поможет. Если цены начнут бесконтрольно расти, доходность по облигациям уйдет в стратосферу, увеличив стоимость обслуживания долга, и убив любые зачатки восстановления. А большинство забалансовых выплат — крупнейшая статья, которую нужно серьезно урезать — корректируются с учетом инфляции. Как поведут себя классы активов, если ситуация будет развиваться подобным образом? Облигации платежеспособных правительств и корпораций покажут себя с лучшей стороны в дефляционной среде, где ставки долго остаются низкими; акции вернутся к минимумам; а валюты стран с высоким уровнем долга будут продаваться. Иными словами, как гласит старая австрийская мудрость, ситуация безнадежная, но ничего серьезного. Просто политики никак не могут заметить слона в пустой комнате, то есть высокого уровня использования заемных средств. При этом нынешнее поколение не успеет понять преимущества затягивания поясов.

Рынок отмечает годовщину второго «спасения» Греции распродажами

Сегодняшнее снижение всех рискованных активов от акций до сырьевых товаров происходит ровно год спустя после того как европейские лидеры пообещали предоставить Греции второй пакет финансовой помощи и уполномочили свой фонд спасения увеличить кредитные линии для обеспечения стабильности в Испании и Италии. Очевидно, данные меры не привели к успеху, так как после крупнейшей реструктуризации долга в истории Греция вновь пытается получить дополнительное финансирование, ЕЦБ отказался принимать ее бонды в качестве обеспечения по кредитам, а доходность испанских долговых инструментов достигла рекордных значений. «В текущей ситуации люди начинают понимать, что глобальная реструктуризация и списание долгов неизбежны», - говорит Марк Оствальд, стратег по облигациям Monument Securities в Лондоне. – «Это реальность. Европейский пузырь с бесплатным сыром лопнул, и европейские лидеры больше не в состоянии откладывать неизбежное. Мы приближаемся к переломному моменту». Отметим, что дифференциал доходности немецких и испанских/итальянских бондов сегодня достиг исторического и шестимесячного максимумов, соответственно, а экономисты JPMorgan присоединились к прогнозу BNP Paribas о том, что в октябре ЕЦБ снизит ключевую ставку на 0.25% и опустит ставку по депозитам ниже нулевой отметки.

ЕЦБ заявляет о приостановке приема греческих облигаций, правительство ищет варианты

Правительство Греции ищет новые варианты промежуточного финансирования чтобы выплатить 20 августа 3,1 млрд. евро ( 3,8 млрд. долларов США) по долговым облигациям, выкупленным ЕЦБ.
В пятницу ЕЦБ усиливает давление на Грецию, ограничив доступ к своим ликвидным средствам для большей части греческого банковского сектора, с тем, чтобы чтобы вернуть себе поддержку со стороны международных кредиторов.
В кратком заявлении ЕЦБ говорится, что банк не будет некоторое время принимать облигации, выпущенные или гарантированные правительством Греции в качестве залогового обеспечения своих операций кредитно-денежной политики, добавив, что банкам придется вернуться к ELA и обращаться за экстренной помощью кредитования к греческому центральному банку.
Решение ЕЦБ отражает неопределенность статуса пакета помощи Греции, в след за сообщениями о том, что Афины в очередной раз запаздывают с выполнением своих обещаний по сокращению дефицита бюджета и преобразований в экономике.

Памятка для Драги: Мертвым Центробанкам доверие ни к чему

Марио Драги на днях изрек, пожалуй, самую пессимистичную фразу за все время еврокризиса. Драги слету отверг идею о том, что Европейский фонд помощи и Европейский механизм обеспечения стабильности могут получить банковскую лицензию, которая позволит им брать займы в ЕЦБ: Не думаю, что мы что-то выиграем, если скомпрометируем надежность института, заставив его делать то, что не входит в его полномочия. Для тех, кто не сразу понял: институт, о чьей надежности он печется - его собственный. Почему его утверждение наводит тоску? Наряду с этим Драги отметил, что существующие фонды помощи "вполне адекватны и способны справиться с рисками и неблагоприятными обстоятельствами, которые мы предвидим". Однако совокупные мощности этих фондов на сегодняшний день не превышают 700 млрд. евро, что, несомненно, очень мало. Этого не хватит, чтобы финансировать долги Италии и Испании в течение следующих нескольких лет, а, значит, капиталы продолжат бежать из этих стран без оглядки.

Банковская лицензия позволит ESM брать займы в ЕЦБ, чтобы покупать государственные облигации на триллионы евро. Столкнувшись с таким покупателем на рынке, спекулянты, делающие ставки против Испании и Италии, останутся без штанов. На самом деле, банк под названием ESM сможет подзаработать на своих инвестициях в государственные облигации, благодаря своему существованию. И, вероятно, ему не потребуется привлекать триллионы евро в виде займов, чтобы потом потратить их на покупки ценных бумаг. Уже сам факт, что он может раздуться до таких размеров, поможет ему стабилизировать рынок гос. долга.Проще говоря, банковская лицензия для ESM - это единственное более менее жизнеспособное решение, которое поможет уберечь Еврозону от развала. Оно не идеально, но зато Италия и Испания получат своего рода "покупателя последней инстанции", коим для американского рынка облигаций стал ФРС, а для британского - Банк Англии. Банк ESM, несомненно, сыграет решающую роль в устранении кризиса суверенного долга, при этом его организовать значительно легче, чем, скажем, выпустить еврооблигации. Организовать специализированную финансовую структуру и запустить ее в работу можно в короткий срок. Не нужно никаких дополнительных механизмов по распределению рисков - государственные гарантии, которые уже стоят за ESM, обеспечат ему надежный тыл - никаких поправок в Европейский договор не потребуется.

Теперь, когда Драги во всеуслышание отверг эту идею, организовать такой банк будет намного сложнее, ведь ЕЦБ может просто не принять его, как "соответствующего требованиям". Кроме того, возражениям Драги не хватает интеллектуальной и логической составляющей, и это пугает. От Центробанка не потребуется выходить за пределы своих полномочий. ЕЦБ может на вполне законных основаниях выдавать кредиты государственным банкам на таких же условиях, как и для коммерческих структур. Этот план изначально предложили Даниэль Гросс из CEPS и Томас Мейер из  Deutsche Bank - два ведущих британских экономиста, которые досконально знают и понимают принцип работы европейских институтов. Их совместное исследование на эту тему ясно показывает, что в нем нет ничего противозаконного. Возможно, Драги печется за свою обязанность обеспечивать ценовую стабильность, а реализация плана с банком ESM потребует печатания денег, что может высвободить на волю инфляцию. Но на самом деле, не факт, что для этого плана вообще понадобятся деньги, тем более свеженапечатанные триллионы евро. 

Да и потом, баланс ЕЦБ уже раздут до 3 трлн. евро, а инфляция, между тем, не подает никаких признаков жизни - в основном, потому что экономика Еврозоне находится в упадке. Но даже инфляция и в самом деле начнет расти, у Центробанка в распоряжении масса инструментов, при помощи которых ее можно быстро нейтрализовать - например, поднять ставку от нового минимума на уровне 0.75%. Конечно, ЦБ правильно поступил снизив ставку. Но решение о снижении ставки стало предметом жарких дискуссий и не было принято большинством голосов, даже несмотря на рекордные значения инфляции, а это многое говорит о том, как работает ЕЦБ.  Евро не выживет, если у проблемных правительств не будет надежного тыла.  У Марио Драги будет масса возможностей поразмышлять о том, как надежен ЕЦБ, когда он перестанет существовать вместе с евро.

Опыт частного трейдера. Александр Минеев "Вождь"

Еврозона идет по стопам Советского Союза

В истории есть такие критические точки, когда невозможное вдруг становится неизбежным. Возможно, европейским лидерам, собравшимся на этой неделе в Брюсселе на очередной саммит, посвященный спасению евро, вероятно, стоило бы вспомнить пару-тройку примеров. На днях мне довелось услышать, как один известный бывший дипломат вспоминал о десятилетии, когда он следил за событиями в Советском Союзе. Выступая на встрече, подготовленной Советом США по внешней политике и Королевским институтом международных отношений Великобритании, он заявил, что в  1980-е годы Запад был абсолютно уверен в двух вещах: социалистический строй нежизнеспособен; он будет жить вечно. Его слова сразу же напомнили аудитории о евро. Но не только Запад купился на потемкинские фасады Советского Союза. Политики в Москве наступили на те же грабли. В начале года Иван Крастев, выдающийся болгарский ученый и комментатор, собрал группу российских экспертов и историков для воссоздания последнего года Советской империи.

Встреча прошла в Институте естественных наук в Вене, на ней эксперты раскрыли динамику дезинтеграции Советского Союза горстке европейских чиновников. Они попытались объяснить, как событие, казавшееся немыслимым еще в 1989 году, после падения Берлинской стены, стало абсолютно неизбежным несколько лет спустя. Совершенно очевидно, что Еврозоне есть над чем подумать; пытаясь совладать со своим кризисом, она может извлечь полезный урок из чужих ошибок. Советские политики ни секунды не сомневались в незыблемости государства и социалистического строя, что их и сгубило. Тот, кто не верит в возможность тех или иных событий, не станет перестраховываться и принимать соответствующие меры. Крастев отмечает, что Горбачев твердо верил в природное превосходство социализма. Это значит, что его можно сохранить, но не реформировать. В 1992 году мощный толчок, разваливший весь Союз, шел из центра. Первой откололась именно Россия, а не республики. Вот, что об этом пишет Крастев: "Судьбу Советского Союза определило решение России, а не застарелое желание балтийских республик сбежать из Советов".

Сегодня вместо Советского Союза можно подставить Еврозону - все верно, до последнего слова; тогда вместо отколовшейся России будет возмущенная Германия? И да, и нет. Нет, потому что Еврозона, все же, не империя с изначально провальной экономической моделью. Какой бы ущербной не была система, она основана на желании демократических государств отказаться от части своего суверенитета. Не единая валюта - источник экономических бед Европы. А англо-саксонская модель либерального финансового капитализма. Тем, кто винит Еврозону за то, в каком состоянии сейчас, скажем, Испания, следует напомнить о жалком положении таких стран, как Великобритания и Венгрия, которые сохранили свои валюты. Когда развалился Советский Союз, пришлось переделывать политические карты европейского континента, потому что на нем появился десяток новых государств. Если же немцы захотят вернуть себе марку, французы - франк, а греки - драхму, национальные границы, равно как и национальное самосознание останутся прежними. Сейчас дезинтеграции Еврозоны еще можно избежать. Более того, и страны-должники, и страны-кредиторы знают о том, что нужно исправить. Главное требование - взаимные обязательства по долгам и единый процесс принятия экономических решений. Последовательность - вот камень преткновения.

Германия боится, что если она уступит первой, согласившись на выпуск еврооблигаций, ее партнеры дадут обратный ход и не станут проводить у себя реформы и затягивать свои фискальные пояса, отказавшись от более глубокой интеграции экономического управления. Между тем, итальянцы, испанцы, португальцы и все остальные твердят о том, что без надежной поддержки сейчас их экономикам не выбраться из нисходящей спирали долга и дефляции. Правы и те, и другие. Для адекватного компромисса не хватает лишь доверия. Несмотря на очевидные различия, параллель с Советским Союзом по-прежнему очевидна. Сколько раз европейские политики и банкиры утверждали, что евро выживет, потому что... ни о чем другом и мысли не возникает. Цена развала Еврозоны слишком высока  - таков их главный аргумент. Однако такой слепой веры - уверен, что они искренне так думают - не достаточно, чтобы укрыть Европу от надвигающегося экономического и политического шторма. Советы думали, что сохранят статус кво бездействием. И лишь потом поняли, что бездействие - это тоже решение, тоже выбор. Чтобы уберечь европейские и другие экономики мира от хаоса, который сулит развал Еврозоны, не достаточно просто сообщить об ужасных последствиях.

По словам Крастева, европейцы не довольны единой валютой - или, по крайней мере, их не устраивает цена, которую приходится платить за то, чтобы ее сохранить. Во время кризиса, на политическое "у нас нет другого выбора" люди могут ответить, "что угодно, только не это". Ситуация еще не достигла такого накала. Однако европейским лидерам не мешало бы признать, что Еврозона, равно как и Европейский Союз, уязвимы. Их породила благоприятная историческая почва, удобренная политическим видением будущего Европы. Не так представляли себе будущее отцы-основатели Евросоюза или архитекторы единой валюты. Конец холодной войны обусловил появление на свет евро. О грандиозном валютном союзе говорили задолго до падения социалистического строя и объединении Германии - это стало лишь последним толчком. В отличие от Советского Союза, Европа не обречена заранее на крах под тяжестью собственных противоречий, но и то что она выживет - не аксиома.

Филипп Стивенс

Случайная империя Валютный рынок

В чем главная причина еврокризиса? В том, что страны валютного союза передали Европейскому центральному банку право печатать для них деньги. Ни они, ни европейские власти не поняли, не догадались, к каким последствиям это приведет.

Когда появился евро, регулирующие органы позволили банкам скупать государственные облигации в неограниченных количествах, не откладывая при этом равнозначную сумму собственного капитала, а ЕЦБ дисконтировал все облигации всех государств Еврозоны на одинаковых условиях. Коммерческим банкам показалось выгодно накапливать у себя облигации слабых стран, чтобы подзаработать пару лишних процентов, что привело к выравниванию ставок по всему региону. Германия, обремененная тяготами восстановления, провела ряд структурных реформ и стала более конкурентоспособной. Другие страны наслаждались ростом потребления и бумом на рынке жилья на фоне дешевых кредитов, и быстро теряли конкурентоспособность.

А затем грянул кризис 2008 года. Правительствам пришлось срочно спасать свои банки. Некоторые вдруг оказались в шкуре стран развивающегося сегмента - с большим количеством долгов в валюте, которую они не контролируют. Европа раскололась на должников и кредиторов, между которыми разверзлась экономическая пропасть.

Когда финансовые рынки обнаружили, что якобы безопасным государственным облигациям грозит дефолт, они резко повысили премию за риск. Это сказалось и на потенциально неплатежеспособных коммерческих банках с балансом, загруженным такими облигациями, и привело к возникновению двойного кризиса в Европе: суверенного долга и банковского/ 

Сейчас Еврозона пытается применять шаблонные решения, которые использовались для мировой финансовой системы во время кризисов 1982 года и 1997 года. И в том, и в другом случае, международные власти истязали периферию, чтобы защитить центр; теперь Германия, сама того не понимая, идет тем же путем.

Детали другие, но суть одна: кредиторы пытаются полностью переложить бремя корректировок на плечи должников, и не признают своей ответственности за возникновение дисбалансов. Интересно, что термины "центр" и "периферия" пробрались в наш лексикон почти незаметно. А, между тем, в Европе центр виноват в произошедшем гораздо больше, чем  во время крахов 1982 и 1997 годов.: он придумал нежизнеспособную валюту и не сумел исправить ее недостатки. В 1980-х Латинская Америка пережила потерянной десятилетие; такая же судьба уготована Европе.

На заре кризиса никто и помыслить не мог о развале Еврозоны: активы и обязательства, деноминированные в единой валюте, так причудливо переплетались, что, казалось, развал приведет к бесконтрольному падению. Но кризис развивался, на национальном уровне финансовые системы менялись, перестраивались в соответствии с новыми условиями. В последние месяцы эта тенденция набирает обороты. Долгосрочные операции рефинансирования ЕЦБ позволили испанским и итальянским банкам покупать гос. облигации своих стран, зарабатывая на большом спрэде. В то же время, банки предпочти продавать внешние активы, а управляющие риском старались уравновесить активы и обязательства на уровне своей страны, а не Еврозоны в целом.

Если бы все продолжалось в таком духе еще несколько лет, распад Еврозоны, вероятно, обошелся бы без глобального охлаждения, но страны кредиторы остались бы с большим количеством непогашенной кредиторской задолженности, взыскать которую было бы очень сложно. Помимо межправительственных трансферов и гарантий, по состоянию на 30 апреля требования Бундесбанка к центральным банкам периферийных стран в рамках клиринговой системы Target2 достигли 644 млрд. евро, и эта сумма растет в геометрической прогрессии на фоне стремительного оттока капитала.

Кризис продолжает разрастаться. Напряженность на финансовых рынках достигла невиданных высот. Берлин, сохранивший контроль над своей валютой, наслаждается самой низкой доходностью за всю свою историю, а в Испании премия за риск по облигациям взметнулась к рекордным высотам.

Реальная экономика Еврозоны сокращается, а Германия - процветает. Это значит, что разрыв между периферией и центром ширится. Политическая и социальная динамика также работает на дезинтеграцию. Общественное мнение, как показывают результаты последних выборов, яростно против фискальной консолидации в любом ее проявлении, и вряд ли оно изменится - скорее придется менять политику. Кто-то должен уступить.

Полагаю, что у властей есть около трех месяцев. За это время им нужно сделать работу над ошибками и развернуть опасные тренды в обратную сторону. Для этого потребуются действительно неординарные политические меры, которые помогут вернуть нас к нормальным условиям, при этом нельзя выходить за рамки существующих договоров. Их можно будет изменить позже, в более спокойной обстановке, чтобы предотвратить появление таких дисбалансов в будущем.

Найти такие чрезвычайные меры, отвечающие жестким условиям, трудно, но возможно. Они должны решать одновременно проблемы банковского кризиса и кризиса суверенного долга, корректируя при этом разницу в конкурентоспособности.

Еврозоне нужен банковский союз: европейская схема страхования вкладов, чтобы остановить бегство капитала, европейский источник финансирования для рекапитализации банков, европейское регулирование и надзор. Страны с высоким уровнем долга нуждаются в снижении стоимости заимствований. Есть много способов сделать это, но для всех нужно одобрение Германии.

Вот тут-то и кроется главное препятствие. Немецкие власти в спешке стараются разработать ряд предложений для саммита Евросоюза, который состоится в конце июня, однако, все говорит о том, что они предложат только самый минимум, на который согласятся все партии - значит решение снова будет лишь временной заплаткой.

Между тем, критический момент уже настал. Греческий кризис достигнет кульминации осенью, даже если греки выберут правительство, которое согласится следовать условиям существующих соглашений с кредиторами. К тому времени немецкая экономика тоже начнет слабеть, поэтому Ангеле Меркель будет еще сложнее убедить своих граждан принять на себя дополнительные обязательства.

Если Германия сумеет предотвратить катастрофу, подобную банкротству  Lehman Brothers, Еврозона, вероятно, не развалится, но ЕС уже не будет тем открытым сообществом, о котором мечталось. Валютный союз навечно будет поделен на должников и кредиторов, Германия будет править всем, а периферию ждет уныние и депрессия.

Само собой, возникнет подозрение относительно роли Германии в Европе - однако, параллели с прошлым страны здесь, конечно, неуместны. Мы оказались в этой ситуации из-за отсутствия плана к действиям. Такова трагедия политических ошибок. Германия - это хорошо налаженная демократия, где большинство людей поддерживает идею открытого общества. Когда немцы осознают, каковы последствия - будем надеяться, что будет еще не слишком поздно - они захотят исправить недочеты в структуре евро.

Европе нужны: европейские фискальные власти, готовые и способные сократить долговое бремя периферии, и банковский союз. Простить долги можно по-разному, не прибегая к выпуску еврооблигаций, и соблюдая жесткие условия фискального договора. При этом, в случае не соблюдения требований, можно лишить страну всех или части преимуществ. Это будет мощным механизмом против моральной недобросовестности. Германия должна выполнять свои обязательства лидера, от этого зависит, в том числе, и ее собственное благополучие.

Джордж Сорос

Европа станет страной, а Берлин – ее столицей

Вопреки мнению Парижа, планы о создании фискального союза как никогда близки к реализации, а эксперты не сомневаются, что центр власти в новом объединении, а вместе с тем и во всем Евросоюзе, переместится из Брюсселя в Берлин.

Нынешняя структура Евросоюза и, в частности, еврозоны больше не отвечает требованиям времени, считает глава немецкого правительства Ангела Меркель (Angela Merkel). «Мы нуждаемся не только в валютном союзе, но и в так называемом фискальном союзе с общей бюджетной политикой, – заявила канцлер ФРГ в интервью телеканалу ARD. – Но больше всего мы нуждаемся в политическом союзе. Это означает, что мы должны постепенно передавать полномочия Европе и наделять ее все большими надзорными функциями».

Вместе с тем Меркель заверила, что создание фискального союза будет проходить вопреки мнению отдельных стран. Отметим, что против такого объединения принципиально выступает новый президент Франции социалист Франсуа Олланд (François Hollande), который предложил Европе преодолеть экономический кризис путем увеличения бюджетных расходов. «Мы не должны бездействовать, если одна или несколько стран не хотят к нам присоединяться», – отметила канцлер.

По мнению экспертов, плачевное состояние испанских финансов и усиливающийся политический хаос в Греции только ускорят темпы создания фискального союза, который должен полностью изменить баланс сил в единой Европе. «Если Франция останется за рамками бюджетного договора, Германия станет единственным лидером Старого континента, – полагает британский политолог Стив Маккормик (Steve McCormick). – Модель, предлагаемая Ангелой Меркель, это не что иное, как рывок в сторону федерального государства. Для того чтобы контролировать новое и более сплоченное объединение, больше не понадобится ни Европейской комиссии, ни единого парламента. Роль Брюсселя, который на протяжении половины столетия выполнял функцию компромиссной площадки между Парижем и Берлином, сойдет на нет. Достаточно будет воли самого крупного кредитора еврозоны – Германии, и непослушным странам будет просто указано на дверь. Уже в ближайшем будущем Берлин может стать синонимом единой Европы».

Ожидается, что на фоне фискального союза также будет происходить слияние центральных банков стран еврозоны, что еще больше усилит роль Германии в новом объединении. «Любой банковский союз потребует еще большего общеевропейского регулирования, – отмечает Рауль Рупарель, обозреватель издания Economist. – Для этих целей потребуется создать центральные механизмы, которые будут сглаживать противоречия между национальными регуляторами. Для того чтобы такой союз реально работал, понадобится создать совершенно новую сеть организаций, которым будет передана часть суверенных полномочий. Хотя мировая экономика по-прежнему будет переживать трудности и довольствоваться слабым ростом, катастрофу удастся избежать. Госпожа Меркель, теперь все зависит от вас!»

Сорос: Евросоюз станет Германской империей

Германия, скорее всего, примет необходимые меры для сохранения евро, но не более того, что в результате даст немецко-доминирующую еврозону, в которой расхождение между странами-кредиторами и должниками продолжит увеличиваться. ЕС тогда станет Германской империей с постоянной депрессией в странах периферийного региона, нуждающихся в постоянных дотациях, приводит мнение инвестора-миллиардера Джорджа Сороса сайт Project Syndicate.

Джородж Сорос: Теперь ясно, что основной причиной кризиса государств-членов евро является передача права печатать деньги Европейскому центральному банку. Они не поняли, что означала эта капитуляция – как и европейские власти.

Когда был введен евро, регуляторы позволили банкам покупать неограниченное количество государственных облигаций, не откладывая собственный капитал, а ЕЦБ предоставлял скидку на все государственные облигации еврозоны на равных условиях. Коммерческим банкам было выгодно накапливать облигации более слабых стран, чтобы заработать несколько дополнительных базисных пунктов, в результате чего в еврозоне процентные ставки стали сближаться. Германия, борясь с бременем объединения, провела структурные реформы и стала более конкурентоспособной. Другие страны пользовались бумом жилья и потребления на фоне дешевых кредитов, что делало их менее конкурентоспособными.

Затем наступил крах 2008 г. Правительствам пришлось спасать свои банки. Некоторые из них перешли в положение развивающихся стран, имея крупную задолженность в валюте, которую они не контролировали. Отражая различия в экономических показателях, Европа разделилась на страны-кредиторы и страны-дебиторы.

Когда финансовые рынки обнаружили, что по предположительно безрисковым государственным облигациям может быть объявлен дефолт, они резко увеличили премии за риск. Это привело к потенциально неплатежеспособным коммерческим банкам, балансы которых были загружены такими облигациями, приводя к двойному кризису суверенного долга и банковской деятельности в Европе.

Сейчас еврозона повторяет то, как мировая финансовая система боролась с такими кризисами в 1982 г. и снова в 1997 г. В обоих случаях международные органы возложили бремя на периферию, чтобы защитить центр; теперь Германия бессознательно играет ту же роль.

Детали различаются, но идея та же: кредиторы переносят все бремя корректировки на должников, в то время как "центр" избегает своей ответственности за дисбаланс. Интересно, что термины "центр" и "периферия" стали использоваться почти незаметно. Тем не менее, в условиях кризиса евро ответственность центра даже больше, чем это было в 1982 г. или 1997 г.: он создал дефектную валютную систему и так и не смог исправить ее дефекты. В 1980-х гг. Латинская Америка переживала потерянное десятилетие; такая же участь теперь ждет Европу.

В начале кризиса распад евро был немыслимым: активы и обязательства, выраженные в общей валюте, были настолько смешаны, что распад привел бы к неконтролируемому банкротству. Но по мере развития кризиса финансовая система становится все более упорядоченной по национальному признаку. Эта тенденция набирает обороты в последние месяцы. Долгосрочное рефинансирование ЕЦБ позволило испанским и итальянским банкам покупать облигации своих стран и получать от этого большой спред. Одновременно банки стали стремиться к сбрасыванию проблемных активов за пределы своих национальных границ, а риск-менеджеры пытаются свести активы и обязательства дома, а не внутри еврозоны в целом.

Если бы это продолжалось нескольких лет, распад евро был бы возможен без кризиса, но это привело бы к большим претензиям стран-кредиторов к странам-должникам, которые было бы трудно удовлетворить. В дополнение к межбюджетным трансфертам и гарантиям, претензии Бундесбанка на 30 апреля к центральным банкам периферийных стран в клиринговой системе "Target2" составили 644 млрд евро ($804 млрд), и сумма растет в геометрической прогрессии вследствие бегства капитала.

Таким образом, кризис продолжает усугубляться. Напряженность на финансовых рынках достигла новых максимумов. Наиболее показательным является то, что Великобритания, которая сохранила контроль над своей валютой, платит самую низкую премию за всю свою историю, в то время как премия за риск испанских облигаций обновила новую высоту.

Реальная экономика еврозоны сокращается, а Германия находится на подъеме. Это означает, что расхождение увеличивается. Политическая и социальная динамика также работает в направлении дезинтеграции. Общественное мнение, выраженное на последних выборах, в большей степени против жесткой экономии, и эта тенденция, вероятно, будет продолжаться, пока не изменится политика. Что-то нужно сделать.

На мой взгляд, у властей есть три месяца, во время которых они могли бы еще исправить свои ошибки и обратить вспять нынешние тенденции. Это потребует некоторых чрезвычайных политических мер, чтобы приблизить условия к нормальному состоянию, и они должны соответствовать существующим договорам, которые затем могут быть пересмотрены в спокойной атмосфере, чтобы предотвратить повторение дисбалансов.

Трудно, но не невозможно определить некоторые чрезвычайные меры, которые бы отвечали этим жестким требованиям. Им придется решать долговые проблемы банков и стран одновременно, не забывая уменьшать расхождения в конкурентоспособности.

Еврозона нуждается в банковском союзе: европейской программе страхования депозитов, чтобы остановить отток капитала, европейском источнике финансирования рекапитализации банков, а также всеобщем надзоре и регулировании еврозоны. Страны с крупной задолженностью нуждаются в облегчении своих финансовых затрат. Существуют различные способы, чтобы обеспечить это, но все они нуждаются в активной поддержке Германии.

Именно в этом и состоит блокада. Немецкие власти лихорадочно работают над предложениями к саммиту Евросоюза, который состоится в конце июня, но по всем признакам они будут предлагать только минимум, по которому стороны могут придти к согласию, подразумевая еще раз лишь временное облегчение.

Но мы находимся в точке перегиба. Греческий кризис придет к кульминации осенью, даже если в результате выборов будет создано правительство, которое будет готово соблюдать действующее соглашение Греции с ее кредиторами. К тому времени немецкая экономика также будет слабеть, так что канцлеру Ангеле Меркель будет еще труднее, чем сегодня, убедить немецкую общественность взять на себя дополнительную европейскую ответственность.

Запрещая крахи, такие как банкротство Lehman Brothers, Германия, скорее всего, сделает достаточно, чтобы удержать евро вместе, но ЕС станет чем-то очень отличным от открытого общества, которое воодушевляло воображение людей. Разделение на должников и кредиторов станет постоянным, при этом Германия будет доминировать, а периферия будет становиться подавленной глубинкой.

Это неизбежно поставит под сомнение роль Германии в Европе, но какое-либо сравнение с прошлым Германии совершенно неуместно. Сложившаяся ситуация объясняется не преднамеренным планом, а отсутствием такового. Это трагедия политических ошибок. Германия является хорошо функционирующей демократией с подавляющим большинством, поддерживающим открытое общество. Когда немцы осознают последствия ‑ будем надеяться, не слишком поздно, ‑ они захотят исправить дефекты в конструкции евро.

Понятно, что нужно: европейский финансовый орган, который сможет и захочет уменьшить долговую нагрузку на периферию, а также банковский союз. Облегчение долгового бремени может быть в разных формах, не только в виде еврооблигаций, которые будут налагать условия на должников, действующих в рамках финансового пакта. Отмена всей помощи или ее части в случае неисполнения условий будет мощной защитой от морального риска. Германии остается жить в соответствии с ответственностью лидера, которую навязывает ей ее собственный успех.

Шокирующие прогнозы на июнь 2012

Facebook: кризис компании может начаться с IPO

         

    
     Долгожданное IPO Facebook  было успешным только на первом этапе выхода на биржу Nasdaq, принеся владельцу более $16 млрд. . В течение первого же дня размещение акций стало большим разочарованием для рынков – ошибка андеррайтеров привела к резкому падению стоимости компании. Из-за слишком большого количества выпущенных акций и их завышенной стоимости, эмитент столкнулся с дефицитом спроса на рынке и вместо ожидаемого роста начался обвал.

     Выход компании  Facebook на рынок в период финансового кризиса, несомненно,  является ошибкой менеджмента, которая может стать для крупнейшей социальной сети роковой. Основная инвестиционная стратегия компании – монетизация мобильных пользователей,  с самого начала выглядела провальной. Направив средства, вырученные от IPO на реализацию этого проекта, компания рискует потерять привлеченные миллиарды и остаться в долгах перед инвесторами. 

     Ближайшие несколько месяцев для Facebook  станут самыми сложными с момента ее основания – будет продолжаться отток капитала из компании, стоимость акций достигнет отметки $10. Таким образом, слишком амбициозное IPO станет началом краха одного из самых перспективных проектов нашей современности.  

«Судный день» для экономики Греции

    
     Внимание рынков приковано к 17 июня, когда результаты выборов в Греции решат дальнейшую судьбу целой страны. Победа оппозиции будет означать отказ Греции от выполнения условий программы спасения и может стать последней каплей, переполняющей чашу терпения ЕЦБ и МВФ. Ответный шаг Евросоюза может стать полной неожиданностью не только для Греции, но и для всего мира.

     Сегодняшняя Греция  - это парализованная экономика, разваливающаяся банковская система и опустошенный бюджет. Единственным активом, сохраняющим платежные свойства, остается муниципальная земля, поэтому в счет погашения внешнего долга кредиторы, вероятнее всего, начнут масштабную приватизацию греческих прибрежных районов. Таким образом, из Евросоюза и зоны Евро Греция выйдет с потерями не только финансовыми, но и территориальными.

     Стабилизация рынков и удержание курса евро в период дефолта Греции возможна лишь проведением масштабных интервенций ЕЦБ, поэтому выход Греции из ЕС будет сопровождаться повышенной волатильностью и резким ростом EUR к основным валютам.

Испанский кризис достиг своего апогея

     Испытав шок от стремительного роста долговых обязательств в начале второго квартала, Испания поспешила отказаться от дальнейшей финансовой помощи ЕЦБ. С  этого момента начался наиболее тяжелый этап рецессии - развал банковской системы. Несостоятельность испанской кредитной системы и национализация крупнейшего банка  страны Bankia привели к снижению агентством Moody's рейтингов 16 банков, некоторые из которых оказались на «мусорном» уровне «Ba3». 

     Потеря доверия к банкам страны привела к панике  вкладчиков и масштабному выводу сбережений. Для наиболее слабых компаний банковского сектора это означает банкротство.  Вслед за кредитными организациями стагнация парализует остатки промышленности, и четвёртая по величине экономика еврозоны станет настоящей катастрофой для всей Европы. Выход Испании из Евросоюза будет означать его развал и приведет к обесцениванию, а затем и полному упразднению условной валютной единицы Евро.